Моя
Шрифт:
Как только Гермиона вошла в Гостиную Гриффиндора и попыталась проскользнуть в свою комнату, парень поднялся из кресла и двинулся за ней, сгорая от нетерпения услышать все подробности утреннего цирка.
Рон догнал Гермиону уже около двери в ее спальню и схватил за руку. Гермиона тут же обернулась и пришла в ужас: Уизли был зол.
— Может ты объяснишь, что это было утром? — прошипел Рон и сильнее сжал руку девушки.
— Рон, отпусти, мне больно, — как можно спокойнее произнесла Грейнджер, но голос все-таки предательски дрогнул. Уизли тут же отпустил ее руку
— Что это было утром?
— А что было утром? Я пришла на завтрак, очень проголодалась. Что здесь такого необычного?
— Ты пришла не одна, а с Малфоем, с МАЛФОЕМ за руку. Что это значит?
— Ну, наверное, то, что мы с ним вместе, — Гермиона говорила тихо, старательно подбирая слова.
— ЧТО??? — Рон, казалось, разозлился еще сильнее. — Вы вместе? Как это понимать?
— Так и понимать. Мы с Драко вместе. И вообще, чего это тебя так волнует? Насколько я помню, ты встречаешься с Лавандой.
— Неужели ты такая дура, что не заметила ничего? Это же все из-за тебя, я хотел заставить тебя ревновать, чтобы ты поняла, что небезразлична мне, а ты что? Спуталась с этим ублюдком? Тварь! Грязнокровка! — произнеся последнее слово, Уизли замахнулся и ударил девушку по лицу. — НЕНАВИЖУ!!! — и тут же скрылся в своей спальне.
Гермиона медленно оседала на пол, глотая слезы. Она ожидала всего, но не этого.
Услышав громкое «Грязнокровка!», Гарри и Джинни вскочили с дивана и побежали наверх. К моменту их прибытия к спальне подруги, Рон уже исчез, что, скорее всего, спасло его от моментальной расправы.
Джинни опустилась перед Гермионой на колени и обняла ее. Гарри же стоял молча, не зная, что ему делать, на чью сторону встать и кого теперь защищать. С одной стороны, он был не против отношений подруги с Малфоем. Но, с другой, Рон по-прежнему его друг, и, если следовать некой мужской солидарности, сейчас следовало бы успокаивать Уизли и выслушивать не очень лестные заявления в адрес возлюбленной. О том, что Рон неровно дышит к Гермионе, Гарри, конечно, догадывался, но, чтобы все было настолько серьезно, даже и представить не мог.
Гермиона продолжала плакать, и Джинни никак не могла ее успокоить.
На следующее утро Гермиона проснулась с жуткой головной болью. Приподнявшись на локтях и осмотревшись, девушка сообразила, что ночевала она в своей спальне, в своей постели. Рядом, около кровати, на полу сидели Гарри и Джинни, и, кажется, еще спали. Гермиона слегка улыбнулась.
«Всё-таки они самые лучшие… А Рон… И как я могла в него тогда влюбиться?! Он же думает только о себе, а на меня ему совершенно плевать. Неужели трудно было понять, что эти его зажимания с Лавандой на меня могут произвести исключительно негативное впечатление?! Да мне в голову не могло прийти, что он может что-то ко мне испытывать, а уж о любви вообще речи быть не может. А это слово? ГРЯЗНОКРОВКА! Как он посмел? Чувствую, теперь нашей дружбе конец…»
От дальнейшей мысли Гермиону отвлек Гарри, который слишком громко пошевелился и, кажется, ругнулся. Подняв на подругу затуманенный
— Надо поговорить.
Гермиона кивнула и выбралась из постели. В этот же момент Гарри подхватил Джинни на руки и уложил на кровать.
— Пойдем в гостиную, она пуста, еще слишком рано.
Вечер Драко прошел не лучше, чем у его девушки. Как только парень вошел в подземелья, его тут же схватили за руку и, выражаясь не очень культурным языком, припечатали к стенке, отчего парень даже зажмурился. Малфой слегка ударился головой о каменную стену и, открыв глаза, обнаружил перед собой Панси.
— И? — не слишком дружелюбно произнес парень.
— Это я должна спрашивать. Что это все, черт возьми, значит? — Паркинсон говорила спокойно, но, если вслушаться в тон ее голоса, то лучше бы она кричала. Голос Панси был настолько пропитан презрением и злостью, отчего безумно захотелось закрыть уши или, еще лучше, просочиться через стенку.
— Ты о чем? — невинно сказал Драко. Он прекрасно понимал, что подруга имеет в виду, но настроение было слишком хорошим, чтобы ругаться.
— Ты прекрасно знаешь, о чем я! — Панси слегка повысила голос. — Что это было утром? Какого черта ты появился на завтраке за руку с этой паршивой грязнокровкой? Или ты этим хочешь подтвердить слухи, что вы якобы вместе?
— Во-первых, не смей ее так называть. Во-вторых, какое вообще тебе дело до того, где и с кем я появляюсь, взявшись за руки? И, в-третьих, я совершенно не обязан перед тобой отчитываться. С кем хочу, с тем и встречаюсь. Это не твоё дело!
— Что? Так вы правда встречаетесь? Значит, эта Браун была права?
— Да, — спокойно ответил Драко и улыбнулся.
— Очень мило. А твои родители в курсе?
— Паркинсон, учти, если они узнают, я тебя убью. Ясно? — Малфой приблизился к девушке вплотную и несильно сжал рукой ее горло. — Я спрашиваю: ясно?
Панси кивнула.
— Отлично! А теперь уйди с дороги, я хочу спать, — Драко одернул руку от подруги и двинулся дальше в подземелья, как ни в чем не бывало.
— Ну, ничего, мы еще посмотрим… — прошипела Паркинсон. — Последнее слово всё равно останется за мной.
====== Уверовав в лучшее ======
ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА!!!
СЕГОДНЯ РАНО УТРОМ ИЗ КАМЕР СТРОГОГО РЕЖИМА АЗКАБАНА БЫЛ СОВЕРШЕН ПОБЕГ ПЯТИ ЗАКЛЮЧЕННЫХ. СРЕДИ НИХ ИЗВЕСТНЫЙ ПРИСПЕШНИК ТОГО, КОГО НЕЛЬЗЯ НАЗЫВАТЬ — ЛЮЦИУС МАЛФОЙ.
РЕДАКЦИЯ НАСТОЯТЕЛЬНО РЕКОМЕНДУЕТ ОГРАНИЧИТЬ ВЫХОДЫ НА УЛИЦУ И СОСРЕДОТОЧИТЬ СВОЁ ВНИМАНИЕ НА ЗАЩИТЕ СЕБЯ И СВОИХ БЛИЗКИХ.
БУДЬТЕ ОСТОРОЖНЫ!!!
Министр Магии Корнелиус Фадж
Утро явно не задалось. Все студенты читали Ежедневный Пророк, да и преподаватели тоже.
Гермиона, прочитав заметку, побледнела, испуганным взглядом посмотрела в сторону слизеринского стола и только сейчас заметила, что Драко за столом как раз и нет. Вчерашний вечер, впрочем, как все предыдущие они провели на Астрономической башне, которая стала постоянным местом для их свиданий.