Моя
Шрифт:
— И все же ты чего-то хотела. Только ей не говорила.
— Нет! — Я подняла взгляд. — Все так, как я и сказала. Я остановила свое желание. Внутри. Я убедила себя, что не хочу «Хэппи Милл» или игрушки, даже содовую от 7-11. Я заверила ее, что мой любимый обед — майонез на тосте, потому что ничего другого у нас не было. Я видела выражение ее лица, когда моя сестра жаловалась на еду, которую мы ели. Но дело не только в ней. Я убедила саму себя. Похоронила в глубине своей души каждое желание, когда-либо появляющееся у меня, выжигая любой позыв.
Рыдание поднялось в горле, и я подавила его, укусив себя за язык. Я не хотела плакать перед ним. Не перед ним. Не сейчас. Что случилось со мной под маской? Я потерпела крах, неудачу. Он сорвал все мои заслонки, и сейчас я сидела перед ним совершенно открытая, как если бы была обнажена.
Риен подошел, присаживаясь на диван. Он положил руку на мое колено. Я хотела стряхнуть его. Хотела завлечь в свои объятия. Хотела убить.
— Из тебя получился бы отличный серийный убийца, реши ты поменять карьеру.
Это замечание было таким странным, что я не сдержала смешка. Риен вытащил из кармана носовой платок и протянул его мне.
— Оу, да? — переспросила я. — Почему?
— Бетон и шлакоблоки? Вот, в принципе, как можно избавиться от тела.
Я прикусила губу. А он улыбнулся мне, поцеловав в макушку. Я ничего не могла поделать: я оперлась на его руку, смакуя давление его губ. Его тепло.
— Значит, именно поэтому ты решила стать актрисой.
Я кивнула, промокнув уголки глаз.
— Да. Поскольку у каждого образа есть своя мотивация. Каждый персонаж имеет свой набор целей, желаний, мечтаний. И как замечательно вжиться в роль, не думая ни о чем, кроме мотивации своих действий. Притворяться, будто хочешь чего-то почти так же сильно, как и твой персонаж.
— И у тебя вообще нет никаких мотиваций?
— Нет. Никогда, — я зажала платок между коленей.
— Я в это не верю. Это маска, все это.
Его лицо скривилось, когда он увидел выражение моего лица.
— Ты думаешь, что это маска, которую я ношу поверх своего истинного «я»? — спросила я. Затем смяла платок, со злостью стерев слезу со щеки. — Это не так. Все как есть. Куча масок одна на одной. А под ними пустота.
— Это не правда.
— Но я не вру.
— Я не говорю, что ты врешь. Но это неправда. Ты — нечто больше. Внутри тебя есть страсть. Мечты. Но не пустота. Доверься мне. А повстречал множество пустых людей.
Вдруг, мне стало грустно. Я ведь именно этого и добивалась. Вечное притворство. Даже сейчас. Притворство ради притворства. Правда моей жизни?
— Спасибо за веру в меня, — рассеянно поблагодарила. — Единственным человеком, посоветовавшим мне следовать мечтам, оказался психованный серийный убийца.
— Психованный? Извини?
— Ты потрошишь человеческие лица.
— Потрошить — такое грубое слово. Я разрезаю их лица. Хирургия представляет собой прецизионное мастерство.
— Как скажешь, — я захлюпала носом.
— Знаешь, ты напоминаешь мне одну цитату:
— Похоже на меня. Кто так сказал? Далай Лама?
Риен улыбнулся.
— Чарльз Мэнсон.
— Быть того не может.
— Похоже на тебя, а?
— Ладно. Ладно. Я на это напросилась, — я грустно усмехнулась.
Риен поднялся, а мне вдруг захотелось схватить его за руку, удерживая на диване. О, Боже! Я хотела, чтобы серийный убийца меня утешал. Я чувствовала себя такой чертовски пустой.
— Мне нужно в продуктовый магазин, мой маленький псих, — сказал он. — Но я вернусь.
Он потянулся к полке и вытащил оттуда книгу. А потом положил ее на подушку рядом со мной.
— Мэнсон: Биография, — вслух прочла я.
— Может, он подаст тебе хорошие идеи, — заметил Риен. Его глаза замерцали темно-золотистым цветом. — На тему того, чего ты хочешь.
— Из продуктового магазина? Я хочу кекс.
— Я серьезно, Сара, — выражение его лица смягчилось. — Подумай о том, чего ты хочешь. Или же ты действительно не хочешь... ничего. Мне бы хотелось знать.
— Что ты хочешь знать?
— То, чего ты хочешь. Что заставляет тебя тикать. Что делает тебя тобой. Конечно, ты не такая психопатка, как Мэнсон. Или, возможно...
— Возможно, что?
— Возможно, он был нормальным.
— Только ты так думаешь, — бросила я. И подняла книгу перед собой так, чтобы Риен не мог видеть, как я плачу. Мне совсем не хотелось, чтобы он узнал, как много для меня значит то, что он проявляет хоть какую-то заботу о том, чего я хочу. Слова размылись из-за слез, как только за ним захлопнулась дверь.
Глава 15
Риен
Как я могу убить ее? Я же только сейчас начал ее понимать. Прогуливаясь по тротуару, я думал о странной очарованности, поселившейся во мне.
Да, она была моей игрушкой, но убрав защитный слой, я увидел в ней даже больше, чем она сама. Я не мог покончить с этим разумом, нет, не с тем, что я увидел там. Я мог понять ее разочарование, по крайней мере, частично. Но все же, я никак не мог до нее этого донести.
Моя жизнь на поверхности, скорее всего, отличается от ее. Моя семья богата, полнится послами, разъезжающими из одной Европейской страны в другую. Там я получал все, чего только хотел. Они покупали мне машины, еду. Давали мне деньги и устраивали встречи с детьми других послов. Но там не было никакой любви. Все, к чему я начинал питать привязанность, они отбирали.
Однажды я полюбил девушку, но они отобрали и ее.
Я вытряхнул мысли из головы. Солнце Лос-Анджелеса опаляло голову, а весь мир казался слишком ярким, чтобы быть настоящим. Я шёл по улице вдоль магазинчиков и баров, переполненных фальшивыми людьми, болтающими о всякой фальшивой ерунде. Все, чего я хотел, так это вернуться к ней.