Моя
Шрифт:
— Увидимся.
Он ушел, а я остался наедине с Мистером Стидхиллом. Покрутил скальпель в руке. Гейб более хладнокровен, чем я? Я не куплюсь на эту девушку. Но в любом случае заставлю ее влюбиться в меня.
— Это не похоже на меня, — произнес я вслух, больше себе, чем мужчине, привязанному рядом на столе. — Клянусь. Это просто шутка, вот и все. Я смогу убить ее, когда захочу.
Сара
Этим утром Риен позволил мне почистить зубы
Он вернулся в библиотеку спустя час, одетый уже в другую футболку. А я терялась в догадках, как мне себя с ним вести. Он шел невероятно уверенно, как и прежде, да и держался так, словно ничего не произошло. Я нервничала, паниковала, пытаясь держать себя так же беспечно, как и он.
— Спасибо за завтрак, — сказала я, кивая на булочку.
— Не за что, — ответил он. — Ты хорошо спала?
— Да, — я подумала о том, о чем он говорил мне ранее. — Даже когда потеряла свою сознательную личность.
— Правда? Не думал, что я был настолько хорош.
Я ахнула в булочку, нервно посмеиваясь. Риен предложил мне стакан воды. Я сделала глоток и вытерла слезы, закашлявшись. Вся неуверенность, которую я носила с ночи, выплеснулась из меня.
— Оу, — произнесла я, глубоко вздыхая. — Ладно. Хорошо.
— Хочешь что-нибудь еще из еды?
— Я в порядке, Риен, — ответила я, и перехватила его, когда он собрался уходить.
— Да?
— Почему ты пришел сюда прошлой ночью?
Он слегка поднял брови и привалился к двери.
— Я хотел больше узнать о тебе.
— Например, как чувствуют себя мои соски в темноте?
— Конечно, — он улыбнулся, а я почувствовала налет волнения, промаршировавший через меня. Неужели все это произошло?
«Не глупи, Сара. Конечно, произошло».
Я взглянула на книжные полки расфокусированным взглядом.
— Ты хочешь поговорить? — поинтересовался Риен. Вернувшись обратно, он поднял со стола поднос. Тарелка слегка звякнула на серебре.
— Не особо, а есть причина?
Всего на мгновение он безмолвно уставился на меня. Его золотые глаза пробежались вниз по моему телу, до того изгиба, где его рубашка заканчивалась на моем бедре.
— Почему я пришел к тебе прошлой ночью?
— Это ты у меня спрашиваешь? — переспросила я. — Не знаю. Возможно, всему виной твоя бессознательная личность, взявшая верх.
Он тщательно изучал меня. И под его твердым пристальным взглядом я почувствовала, как разгорячилась кожа. Я вернулась к книжным полкам, кладя пальцы
— В свету ты другая, — наконец произнес он.
— Ага, больше фотонов (прим. переводчика: элементарная частица, квант электромагнитного излучения (в узком смысле — света)).
— Ты другая. Более саркастичная. И холодная.
Он подступил ко мне на шаг ближе, что я почувствовала по перепаду давления в воздухе позади. Теперь в библиотеке было по-другому. Жарче. Влажнее.
— Ты просто не видел, как я хмурилась в темноте, — ответила я категорически.
— Вот как ты это называешь?
Я вспыхнула.
— Я не знаю, как не быть саркастичной, — буркнула я. Вытащила книгу с книжной полки и просмотрела ее, не видя слов.
— Прошлой ночью ты не была саркастичной.
— Я не знаю, что произошло прошлой ночью.
Риен, прислонившись к стеллажам, поднял взгляд к моему лицу. Закусив губу, я прямо посмотрела на него.
«Он никогда не был другим, — подумала я. — Всегда холодный, невозмутимый. Самый уверенный в себе человек, когда-либо встречаемый мною. И только однажды я заглянула под эту спокойную уверенность. Прошлой ночью».
— Почему ты захотела быть актрисой? — поинтересовался он.
— Снова?
— Из-за славы? Денег?
— Почему ты спрашиваешь?
— Хочу узнать, почему ты носишь так много масок.
— Все — ненастоящее, — ответила я, подтолкнув корешок ближе к полке. — Почему же я не должна быть фальшивой?
— Это не ответ.
— Конечно, ответ.
— Я хочу настоящий ответ.
Я не могла сказать правду ему в лицо, не тогда, когда он так на меня смотрит. Поэтому я отвернулась и снова села на диван.
— Я никогда ничего не хотела, понятно? Мы были бедны.
— Бессмысленно. Звучит так, будто в ином случае ты хотела бы все и разом.
— Почему? — нахмурилась я.
— Ты сама так сказала: у вас ничего не было.
Я покачала головой, а грудь напрягалась, когда я об этом подумала.
— Ты не понимаешь. Вот почему. Я не просила свою мать о конфетах, когда все мы ели хлеб на ужин. Ничего не хотела. Однажды я спросила у матери, могу ли я получить Барби. Барби! Дерьмо, стоившее двадцать долларов. И я увидела взгляд своей матери, когда задала этот вопрос. Ту невероятную боль в глазах.
Риен глазел на меня. Я рассказывала. И чувствовала его взгляд на мне, как вчера всюду чувствовала его пальцы. Осязаемый взгляд, заставляющий ерзать на месте.
— Я не понимала этого, пока не стало поздно. Чего ей стоила эта Барби. Чего стоил хлеб, который мы ели. А когда поняла, я набила себя заверениями, что никогда ничего не захочу более.
Слезы обожгли заднюю часть глаз. Она сделала все для меня и моей сестры! Не существовало шанса, что мне удастся возместить ей все, что она сделала для нас.