Моя

Юки Шира

— Будут праздновать без нас также весело, как с нами. А нам пора заняться братишкой для Сашки.

Малышка покраснела и вложила свою ладошку в мою, молча соглашаясь со мной.

И вскоре мы уже поднимались в наш номер для молодоженов в гостинице.

Марина.

— Закрой глаза, — Макар поднял меня на руки и занес в номер, поставил на ноги, и только после этого разрешил открыть глаза.

Первое, что я увидела — белоснежная постель, усыпанная красными лепестками роз, несколько ваз с букетами роз разных цветов, бутылка шампанского в ведерке со льдом. Муж стоял за спиной, и я обернулась к нему. Он уже снял пиджак, и расстегивал рубашку. Я засмотрелась на его пальцы, как на нечто совершенное.

Макар вытащил рубашку из брюк и начал медленно ее снимать, и тут на его животе я разглядела часть татуировки: крылья коршуна обхватывали его ребра. Моя рука сама потянулась к нему, и я дотронулась до его бока, пройдясь пальцами по рисунку. Мой коршун был только намечен контуром, его же был хорошо прорисован, каждое перо выделялось отдельным штрихом. Подняла глаза на его лицо, и увидела чувство вины. Мужчина взял мою руку в свою, поднес к губам и начал целовать мои пальцы:

— Я знаю, как тебе было больно и сделаю все возможное, чтобы это никогда не повторилось. Я не Бог, и не могу исправить наше прошлое, оно всегда будет с нами. И только в наших с тобой руках сделать наше общее будущее счастливым.

От его слов эмоции захватили меня, и слезинка скатилась по щеке. Он подхватил ее пальцем, и отправил себе в рот.

— Пожалуйста, разденься для меня, — сказано было мягким тоном, но это был приказ, и я это поняла. Мой Макар так и остался моим Господином, и я ничего не могла с этим поделать.

Повернувшись к нему спиной, попросила:

— Расстегни.

Макар начал расстегивать молнию на платье, что шла от шеи до ягодиц, целуя каждый сантиметр позвоночника, что открывался. Мурашки бежали по коже вслед за его губами, а трусики уже намокли. Расстегнув молнию, Макар отстранился, и я повернулась к нему лицом. Он сел на край кровати и смотрел на меня потемневшими от возбуждения глазами. Я повела плечами, и платье упало к моим ногам воздушным белым облачком, оставив меня в кружевном белье, поясе для чулок и самих чулках, туфли я сняла сразу. Макар положил руки на ремень и расстегул его, я же расстегнула бюстгальтер, и сняв его, бросила в мужчину, он улыбнулся и отбросил его куда-то за кровать. Взялась за край трусиков и начала их спускать с бедер, не спуская глаз с мужчины, он сглотнул, и начал расстегивать ширинку на брюках. Трусики я тоже кинула в мужа, он их поймал, поднес к носу и втянул в себя мой аромат, потёр их между пальцами, и одними губами прошептал:

— Мокренькая для меня, моя маленькая жёнушка.

Я поставила правую ногу на кровать сбоку от него, а он вдруг схватил ее и внимательно стал разглядывать мою ступню.

— Что?

— Надеюсь, ты не бегала подслушивать босиком? — подозрительно прищурившись, спросил мужчина.

— Нет, на цыпочках.

— Ну, хорошо. Продолжай.

И моя нога была освобождена из плена. В первую минуту я растерялась, мой настрой был сбит его действиями, но, когда Макар привстал, снимая брюки и боксеры, я вновь была поглощена возбуждением. Его член был тверд даже на вид, и стоял, глядя в потолок. Как же давно я его не видела, и, кажется, я скучала по нему, по ощущению его твердости и бархатистости. Наклонилась и сняла чулок, потом со второй ноги, и только после этого сняла пояс для чулок. А потом…я встала на колени, заведя руки за спину, и сцепив их в замок. Я чувствовала, что так правильно. В наших отношениях, Макар — мой муж, мой Господин, повелитель и хозяин. Я же — его жена, его маленькая девочка, его сучка и рабыня.

28

Макар.

Я безумно хотел свою жену, она так соблазнительно, но в то же время естественно раздевалась, что я чуть не потерял голову от возбуждения. А моя девочка удивила меня еще сильнее: она опустилась на колени, завела руки за спину, и смотрела в мои глаза снизу вверх, ожидая моих приказов. В этом было столько доверия, что в первую

минуту, я сам хотел опуститься перед ней на колени, и целовать ее, пока она не потеряет сознание от удовольствия. Удержал меня от этого поступка ее взгляд: жена хотела, чтобы я распорядился ее телом по своему усмотрению. Что ж, я не подведу тебя, моя девочка.

— Иди ко мне, — похлопал по бедру, показывая чего именно я хочу.

Малышка начала вставать с колен, но я приподнял бровь, и она все поняла, опустилась на четвереньки и подползла, встав между моих ног на колени, положила руки на мои бедра, и, глядя в глаза, насадилась ртом на член до самого основания. Застонав, положил руки на ее голову, просто поглаживая, подбадривая своими стонами. Черт, еще немного, и я кончу, но нельзя. Остановив девочку, поднял ее с пола, и уложил на кровать.

— Руки наверх, держись за изголовье. Ноги шире, — приказы были короткие и четкие, и Мариночка сразу их выполняла. Ее взгляд подернулся дымкой, провел пальцами между ног, так и есть, потекла девочка.

Развел ее ножки еще шире, а потом и вовсе закинул их себе на плечи, удобно устроившись между ними, пальцами развел губки в стороны и дотронулся языком. Сладкая, терпкая, манящая, только моя. Почти зарычав, как дикий зверь, накинулся ртом на ее маленькую узкую девочку, растягивая ее пальцами под себя, и возбуждая языком и губами, чтобы моей крошке не было больно после стольких лет воздержания. Первый оргазм накрыл ее очень быстро, и она закричала, вцепившись в мои волосы, позабыв о моем приказе. Я не возражал, сегодня я прощу ей это своеволие, но только сегодня. Я же не прекращал ласки, методично подводя ее ко второму оргазму. Вот и он. И в самый его пик, я вошел, сразу на всю длину, и замер, давая девочке привыкнуть, вспомнить, прочувствовать всю прелесть нашего единения.

Марина первая пошевелилась, давая мне понять, что готова к продолжению, одновременно вспомнив о приказе, вытянула руки вверх, чтобы взяться за кованое изголовье кровати, но мне уже не хватало ее нежности и я велел:

— Обними меня, — что она немедленно исполнила.

Я же начал с медленных фрикций, внимательно вглядываясь в лицо любимой, стараясь понять ее эмоции, постепенно убыстряясь, пока не начал вколачиваться в нее со скоростью отбойного молотка. Но Марина только крепче прижималась ко мне, слегка царапая спину своими ноготками. По ее расфокусированному взгляду, по тяжелому дыханию, я понял, что она уже близка к очередному оргазму. Просунул руку между нашими телами, надавливая на ее горячую пульсирующую пуговку.

— Мак…кааааар! — вскрик и спазмы ее лона, выдаивающие меня досуха.

С рычанием совершил несколько глубоких толчков, выплескивая всё, что накопил за эти дни. Вот он, наш сынок, спаситель своей старшей сестрёнки.

Марина.

Я и забыла, каким требовательным и умелым любовником бывает Макар. Три оргазма за раз измотали меня, я лежала на кровати в позе морской звезды. Смущение? Не сейчас, я испытаю его позже, когда смогу шевелиться.

— Так, Солнышко, не шевелись, — я с трудом приоткрыла один глаз, пытаясь понять, о чем вообще говорит мой муж. — Сейчас я выйду из тебя и подложу тебе под бедра несколько подушек, полежишь так немного. — Ах, да, ребенок. Нам нужно как можно быстрее забеременеть. Сознание уплывало в теплую дымку, и, когда муж заботливо подложил мне под попу несколько подушек, я уже почти спала.

Проснулась от нежных поцелуев мужа:

— Соня, просыпайся, ты еще не весь долг мне отдала.

— Какой долг?

— Супружеский.

— Я отдала его тебе пять минут назад.

— Не пять минут, а три часа назад. Давай, Солнышко, проснись, и поработай ротиком. Сейчас мы с тобой будем делать Алексея.

— Почему Алексея? Может, Алёнку?

— Алёнку мы будем делать через два года, сейчас Алексея, Сашульке нужен брат, защитник, поэтому и Алексей.

— Хорошо, пусть будет Алексей.