Моя воля
Шрифт:
— Ты их видел?
— Переход был достаточно быстрым. А я… сложно, в общем.
— Тяжело? — шепнула она. Он неопределённо повёл плечом, явно не желая об этом говорить. Она не представляла, каково это для взрослого человека, но вырвать частичку души… Болезненно, наверное.
— И что? — снова поинтересовалась.
— Не думаю, что фитарель ребёнка появляется из фитарели матери. Скорее, в этих комнатах стоят некие приборы… или артефакты… способствующие отделению детской фитарели, которая проявляется в материнской.
— Думаешь, мараги как-то используют эти приборы?
— Эти приборы должны находиться в близком
— Как это?
— Твоя же цепочка каким-то образом пропала.
— Допустим, прибор работает, и что? — нахмурилась Сафира.
— Ты же рассматривала гнаранов. Они хоть и похожи на лошадей, но изнутри совсем иные.
Сафира кивнула, припоминая.
— У животных не бывает фитарелей. Талим говорил, учёные когда-то экспериментировали… ну, насколько могли.
— Но если научиться управлять соответствующей энергией, можно делать, скажем, энергетический слепок. А потом из него… — Лунар бросил взгляд на Сафиру, она качнула головой:
— Нет, драк-кони совсем не такие. А гнараны… может быть. С ними сложно, они почти ничего не понимают.
— После твоей кормёжки они изменились.
Сафира задумчиво кивнула. Снова нахмурилась:
— Хорошо, допустим. Только я не пойму, какое это всё имеет отношение к Адаму?
— Мы пока сопоставляем данные о мирах. Понять бы, какая энергия ему подвластна. И если он как-то связан с энергией дривов, ты туда не пойдёшь.
Воин произнёс это таким тоном, что предводительница лиаров почти возмутилась: никто не смеет приказывать ей!
— Думаю, — снова откликнулась Китилья, — он не имеет отношения к дривам. Мне кажется, он из Ведигара.
Лунар бросил на неё взгляд, задумчиво потёр подбородок.
— Да, возможно. Тогда многое сходится, — согласился.
— Рассказать не хотите? — поинтересовалась Сафира.
Китилья с Лунаром переглянулись, воин едва заметно кивнул. Поднялся, подбросил в камин дров. Сафира ощутила, что действительно зябко, хотелось придвинуться ближе к огню, завернуться во что-нибудь тёплое. Или… девушка скользнула взглядом по широким плечам, розовея от собственных мыслей. Интересно, а как бы он объяснил новые браслеты? Или по обыкновению не ответил бы? А может, носит их только дома? Под одеждой не разглядишь.
Предводительница заставила себя прислушаться к словам Китильи. Кажется, с ней в кои то веки решили поделиться информацией.
— Ведигар — один из нижних миров. Это… как бы так объяснить… миры тяжёлой энергетики. Если схематично, наша классификация выделяет одно центральное направление: “нижними” называются миры более отсталые, недоразвитые — во всех отношениях — в техническом, моральном, эмоциональном и прочем планах. Верхние, соответственно, наоборот — высокоразвитые.
— Любите вы себя, — буркнула Сафира. Китилья удивлённо приподняла бровь, вопросительно кивнув:
— Ты о чём?
— Вы же считаете свой мир самым верхним. Значит, лучше прочих.
— А наш мир действительно занимает верхнюю ступень. Выше мы пока никого не обнаружили.
— А считать всех остальных отсталыми — видимо, верх развития, — всё
— Высокий уровень мира не означает, что все его жители идеальны, — отозвалась Китилья. — А вообще, у нас есть шкала, согласно которой всё измеряется. Кроме центрального, существует масса так называемых “отклонений”: к примеру, цивилизации, достаточно развитые технически, но деградировавшие в духовном плане. Или наоборот, вариаций множество. Ведигар — одно из отклонений от основной градации. Там всегда стремились к бессмертию и весьма в этом преуспели. При уровне застойного средневековья… ммм… ну примерно как здесь, если не хуже… — Сафира снова нахмурилась. В Рогах тоже, получается, средневековье?
— Наш, наверное, один из низших? — пробормотала она. Лунар, раздув огонь, вернулся на место:
— Ваш мир особенный, я тебе уже говорил. Он связан со всеми и находится вне классификации. Ты, может, устала от обилия информации?
— Ну нет уж, — фыркнула она. — Потом вы передумаете, и я так ничего и не узнаю. Лучше продолжайте, а я со своей усталостью сама разберусь.
— Так вот возвращаясь к Ведигару, — хмыкнула Китилья. — Изучать его довольно сложно, местные не любят чужих и умеют объединять усилия. Работать в нём тяжело, не многие выдерживает. Чужаков распознают быстро и расправляются не задумываясь. Отправлять туда штурмовые отряды, естественно, никто не станет — поэтому знаем мы о них мало, только в общих чертах.
— Что значит “преуспели в бессмертии”? — поинтересовалась предводительница.
— Абсолютного бессмертия не бывает, бывает относительное. Например, регенерация или хорошо поставленная медицина могут дать несколько дополнительных сотен лет жизни. Но тело всё равно стареет. Какие-то цивилизации идут по пути ухода в энергетику, отказываются от физической составляющей — пищи, к примеру. Но там говорить о телах вообще не слишком уместно. В Ведигаре — кстати, мир назван по имени основоположника, первого, кто добился успехов… Так вот там несколько веков назад по их времени, отказавшись от технического прогресса, тоже сосредоточились на энергетической составляющей. А она у них, как я уже говорила, весьма мрачная. И работали они не в сторону совершенствования… В общем, для тебя это сложно. Если проще, то пытались привязать личность, душу к телу, создали ряд ритуалов и техник, благодаря которым даже если тело получило раны, ммм… несовместимые с жизнью, душа всё равно остаётся в нём. Можешь себе представить всю прелесть этого бытия. Есть предположение, что существуют привязки и к неодушевлённым предметам, но проверить их пока не удалось — так далеко никто из наших не проникал.
— Думаешь, они привязали себя к урнам? — фыркнула Сафира.
Китилья посмотрела на неё с недоумением, Лунар усмехнулся.
— В итоге все оказались в склепе, — объяснила предводительница.
— Нет, я думаю, они вполне сознательно отказались от привязок и ритуалов. Но либо оставили связь со своим миром, либо Адам его потом сам нашёл… потому что у него точно есть какие-то привязки. Сложно объяснить, я вижу его словно прошитым тёмными энергетическими нитями.
— И он может провести такой ритуал над кем-то? — Сафира поёжилась.