Моя воля сильна...

Недзуми Шион

Игра началась!

В игру!

Открытое додзе под ярким голубым небом. Солнечные лучи падали на натертые до блеска деревянные полы, плясали зайчиками на поставленных в ряд возле стены деревянных луках, на туго натянутой тетиве. Пахло лимоном чистящего вещества и полиролью. А еще, совсем чуть-чуть, потертой кожей перчаток и нагрудников.

Тсунаеши повернулась все еще привычным движением, чувствуя, как волной облегает ее широкая форма лучников. Давненько она не занималась, не держала в руках лук и стрелы. И

ведь не забыла. Пальцы помнят, тело - помнит. Ее разум помнит, как отринуть все наносное, напускное и сосредоточиться только на коротком полете стрелы к намеченной цели. Это позволяло очистить разум, избавиться от тревоги и волнений.

Запела тетива, отпущенная пальцами, и стрела со свистом пронеслась по воздуху, чтобы вонзиться прямо в центр мишени.

Your cruel device

Your blood, like ice

One look could kill

My pain, your thrill.

Вкрадчивое пение доносилось из положенного на веранду мобильного телефона. Затем резкий переход - и припев. Тсуне нравилось слушать такие песни, то медленные, неторопливые, но с резким скачком, чувственные и опасные. Это позволяло настроиться, подумать о чем-то своем, выплеснуть накопившиеся эмоции.

Подпевая, она одну за другой пускала стрелы в центр мишени, просто так, без церемоний кюдо. Просто, чтобы выпустить пар. Некоторые ради таких целей ходят в тир, чем лук и стрелы хуже? Она до предела напрягала руки, чувствуя, как начинают болеть натруженные плечевые мышцы. Но это только радовало. Значит, этой ночью она будет спать спокойно, а не прижиматься к Реборну в поисках успокоения.

Когда? Когда она успела так влюбиться? Когда он успел так измениться? По крайней мере, в ее глазах. Невыносимый, жестокий человек и киллер. И ее... любимый. Она знала, на что он способен. Знала, что может убить, не раздумывая. И верила, так глупо верила, что никогда не поднимет пистолет против нее.

Она узнала эти губы, эту ласку. Там, в будущем, она уже принимала ее от своего-не своего мужа. Узнала эти руки с длинными пальцами, что тогда закрывали ей глаза. Узнала нежный и болезненный укус в живот, которым сразу же пометил ее Реборн. На том самом месте, где краснел в свое время след мужа-из-будущего.

Она сходит с ума. Просто сходит с ума. Тсунаеши понимала, что не отдаст себя, не утратит себя, никогда и ни за что. Не позволит себе раствориться в ком-то, сохранит собственные интересы. Но в том-то и дело, что Реборн уже вошел в сферу ее интересов.

А она - в его. Интуиция Вонголы ясно говорила об этом.

А еще и Даи.... Завтра предстоит первое сражение. Сасагава против Луссурии. И кто это придумал? Как может мальчишка за неделю овладеть стилем, способным противостоять боевым навыкам профессионального убийцы? Что за бред!

Или это в ней говорит страх? За брата, за его товарищей и даже за упрямца Кею.

Очередная стрела не нашла свою цель, воткнулась в самый краешек щита. И Тсуна опустила

руки, лицо приняло страдальческое выражение.

Burnin' deep inside my veins

It's poison

I don't wanna break these chains

Poison.

Последнее слово глубокий баритон подпел ей на ухо. Реборн обнял девушку за талию, сцепив пальцы в замок и прикусил мочку, тут же зализал, затем спустился на шею. Пара поцелуев, и он выпрямился, давая Саваде облокотиться на себя.

– Ты волнуешься, - констатировал он.

Лук с беспомощным стуком упал на пол, Тсуна прикрыла глаза.

– Приходят в голову глупые мысли, что в один прекрасный момент что-нибудь может пойти не так. Вария непредсказуема.

– Не стоит беспокоиться, Занзас обо всем позаботится, - Реборн заглянул ей в лицо.
– Мы справимся.

Тсунаеши невольно улыбнулась, кивнула и прикрыла глаза, расслабившись. Какая ирония, еще пару дней назад она так утешала собственного брата, а вот теперь утешают ее. Смущает и одновременно чертовски приятно.

– Японцы слишком много смысла уделяют созерцанию, - Реборн поглаживал пальцами живот под плотной тканью куртки.
– Никогда этого не понимал. Что может быть красивого в обычном выстреле из лука или бое с мечами. Теперь понял, - снова укус, на этот раз точно под ухом.
– Как танец, если выполняет профессионал.

– Если человек любит свое дело, - поправила Тсуна.
– На самом деле созерцание позволяет очистить разум, не разбрасывать силы на уйму мелких проблем, а выбрать одну, действительно важную, и сосредоточиться именно на ней.

– Как ты объяснила Емитсу свое присутствие на открытии Конфликта?
– резкие перемены тем держали в тонусе, заставляли следить за нитью беседы. Никто не смел игнорировать Реборна. Тсуна даже и не думала.

– А разве это не закрытый чемпионат школы по боксу?
– она чуточку повернулась в руках мужчины, наивно захлопала ресницами, прикусила губу.
– Реохей же участвует. Он и Киоко то же самое сказал.

И голос такой невинный-невинный. Если бы еще не черти в охровой глубине.

Реборн пару секунду посмотрел на нее и захохотал.

– И Емитсу в это поверил?
– задыхаясь, спросил он.

– Шахтеры вообще не слишком умны, - холодно подняла бровь Тсуна.

Резкие перепады настроения - то, чем держала в тонусе киллера она.

Реборн облизнулся и припал к ее губам. Есть занятия и поинтереснее кюдо.

Луссурия проиграл. Удивительно, но это правда. Савада, залегшая за пару домов от школы, поначалу даже не поверила своим глазам. Даже ущипнула себя. Хотя... по-другому и быть не могло.