Моя тюрчанка
Шрифт:
Ожидание было мучительным. Мы не рисковали отойти взять кофе из автомата или в туалет – из боязни потерять очередь. Мы могли, конечно, отходить и по одному. Но нам до ужаса не хотелось разделяться. Нам казалось: по одиночке мы вмиг ослабнем, как сдувается с шипением воздушный шарик. Надо закусить губу – и выстоять до конца.
Очередь потихоньку сокращалась. На каждого зашедшего в кабинет уходило примерно по десять минут. Вышедшего из кабинета счастливчика – или неудачника – стоящие в очереди забрасывали вопросами по-тюркски. Тот неохотно и односложно отвечал.
После двух-с-половиной-часового стояния на ногах, в кабинет –
Не ответив на наше «здравствуйте», Анфиса Васильевна ледяным тоном поинтересовалась:
– Вы от Бахрома Исламовича – так?.. Работа, как я понимаю, для девушки?..
Мы согласно кивнули. Анфиса Васильевна сунула моей девочке листок и ручку и сказала:
– Заполняйте анкету. И послушайте меня сейчас очень внимательно. Повторять не буду.
Мы с моей милой напряглись. А Анфиса Васильевна расправила плечи, прокашлялась и заговорила с четкостью и сухостью робота:
– Первое: для того, чтобы приступить к работе – вам нужно оформить медицинскую книжку. Это вы сделаете у наших партнеров в частной клинике «Доктор Ватсон». Стоимость оформления медкнижки – тысяча червонцев. Далее: вы должны приобрести у нас рабочий костюм – жилетку, брюки, рубашку. Цена комплекта – полторы тысячи червонцев. Реквизиты, по которым платить, я вам сейчас распечатаю. И наконец: вам необходимо внести две с половиной тысячи залога…
У меня глаза сделались ромбическими и полезли на лоб. В коморке точно не собеседование проводилось, а судебный пристав начислял нам штрафы. Если моя девочка пришла, чтобы продать свои силы и время работодателю – почему мы должны что-то платить?..
– А что такое залог?.. – только и спросил я. Ситуация, похожая на несмешную комедию, никак не устаканивалась у меня в голове.
Анфиса Васильевна глянула на меня с презрением – как на дурачка, который на свадьбе любопытствует, зачем люди вообще женятся. И все-таки снизошла до объяснений:
– А как вы думаете?.. Мы ведь оказываем сотруднику немалое доверие. Он имеет дело с материальными ценностями. Получает пластиковый именной пропуск. Узнает некоторые секреты фирмы. Так что вы скажите: разве не должны мы подстраховаться на тот случай, если новоиспеченный работник вдруг исчезнет или, еще хуже, переметнется к конкурентам?.. Так-то. А с тринадцатой по счету зарплатой мы возвращаем сотруднику те две с половиной тысячи червонцев – правда не деньгами, а акциями нашей компании.
– Т.е., чтобы вернуть залог – да еще не деньгами, а акциями – нужно отпахать целый год?.. – задохнулся я.
– О, да!.. Вы хорошо понимаете русский язык!.. –
Я тоже посмотрел на любимую. И поразился ее виду. Ноздри у нее раздувались, как у разъяренной тигрицы. А глаза полыхали жарким огнем. Моя девочка была охвачена гневом!.. Я впервые видел ее такой. С трудом сдерживаясь, моя милая бросила:
– Я тоже не понимаю, зачем я должна вносить залог. И почему я должна платить за рабочую одежду. Это ведь я собираюсь гнуть спину в вашем гипермаркете – вы должны мне платить, а не наоборот.
– Ах ты, мое смуглое солнышко!.. – издевательским тоном откликнулась Анфиса Васильевна. – Какие у тебя ко мне претензии?.. Забыла, что ли: мы при капитализме живем!.. Все покупается и продается, даже девственность. И тебя удивляет, что за хорошее, надежное место с продлением визы – ты должна заплатить копеечку?..
Не буду лукавить: под напором рассуждений Анфисы Васильевны о капитализме я сломался, как тростинка. И уже готов был перечислить по реквизитам, которые укажет рекрутерша, сорок процентов своей пенсии – именно столько суммарно составляли плата за рабочее обмундирование и залог. Путь подавятся моими деньгами, зато у Ширин будет работа с официальным оформлением. («Если, конечно, это не обман» – шепнул мне внутренний голос). Но моя милая повернула события в другое русло.
– Я тебе не солнышко!.. – крикнула она, как бы швыряя слова Анфисе Васильевне в лицо. – Думаешь, раз я нерусская, ты можешь запудрить мне мозги?.. Ты только и ждешь, когда мы выложим червонцы. А тогда – выкинешь нас за ворота, как ощипанных кур. И не видать мне никакой работы. Что, я не права?.. Такая у вас с Бахромом мошенническая схема?..
Я глянул на Ширин и испугался. Она была, как ощетинившаяся рысь перед прыжком. Лицо побледнело, глаза сверкают, по алым губам змеится нервная улыбка, руки сжались в кулачки.
Я подумал: за время наших отношений моя девочка пролила целые реки слез. Вспомнил, как она, заплаканная, пришла из бистро, откуда ее выгнал босс за ссору с похотливым клиентом. А как рыдала моя милая на Лиственной улице, когда темным вечером, под снегопадом, мы будто чуда ждали сообщения от Бахрома?.. О, моя звездочка плакала так много и часто, что, наверное, исчерпала весь свой запас соленой влаги!.. Слез не осталось: вместо них из Ширин фонтаном выплеснулась ярость.
Это было неожиданностью как для меня, так и для сидящей перед нами бюрократки. Кто бы предвидел, что котенок превратится в тигра?.. Анфиса Васильевна взвилась, как ошпаренная:
– Да что ты себе позволяешь, шалава малолетняя?!. Молоко с губ сотри, азиатка вонючая!.. Ты не у себя в стране!..
– А ты, – ответила моя милая, – не напьешься нашей крови. Не будет тебе никаких денег – только с паршивой овцы шерсти клок. На – получи!..
Моя дрожащая от ненависти девочка скомкала листок своей не до конца заполненной анкеты и запустила Анфисе Васильевне прямо в лоб. Та взвыла от злобы и унижения. Решив, что дело заходит слишком далеко, я взял Ширин за руку и потянул к выходу. Моя милая и сама развернулась, чтоб уйти. Мы прошли мимо стоящих в очереди соискателей, которые смотрели на нас, как огорошенные. А из коморки летели нам в спины истошные вопли Анфисы Васильевны: