Моя нечисть

Волгина Надежда

Четыре женщины отличались от остальных. Их высокие фигуры были закутаны в длинные плащи, несмотря на довольно теплую погоду. И плащи все были разных цветов: зеленый, огненно-желтый, белый и голубой. Та, что была в зеленом, выступила вперед и заговорила мелодичным голосом:

— Духи четырех стихий приветствуют тебя, земная девушка.

— Здравствуйте! — решила быть вежливой я, кусая губы, чтобы не разрыдаться на глазах у всех.

— Время твоего пребывания здесь подошло к концу. Ты много поняла и осознала, как и научилась выживать в трудных условиях. С этим мы тебя отправляем

домой.

Я только и успела открыть рот, чтобы возразить, как все вокруг меня закрутилось, и в следующий момент я обнаружила себя на березовой аллее, неподалеку от дома, где мы жили с бабушкой, а теперь я живу одна. Перед глазами еще стояло потрясенное лицо Ивана. Видно, он тоже не ожидал, что все случится так быстро.

Машинально я двинулась вперед, чтобы только не стоять на месте. Вот он родной двор, старушки-сплетницы на скамейке возле подъезда. Автоматически поздоровалась с ними.

— Что-то ты бледненькая сегодня, Дашенька…

— Не случилось ли чего?..

— Скоро большая родительская, не забудь бабушку навестить…

Вот тут я остановилась, как вкопанная, и поняла, что вернулась в тот самый день, когда меня уволили с работы. Тогда старушки задавали мне именно эти вопросы. Значит, все то время, что я провела в волшебном лесу, здесь не прошло и дня?

— Спасибо, все хорошо, просто устала… — механически ответила я и поторопилась скрыться в подъезде.

В квартире я остановилась напротив иконы Николаю Чудотворцу, что преспокойненько висела на стене, и долго смотрела на нее. А потом снова занялась тем, чем и в прошлый раз — генеральной уборкой. Только, в этот раз во мне не бурлила злость и обида на всех, одно лишь беспросветное горе застилало глаза слезами, пока разбирала вещи бабушки и свои старые, на предмет, что уже можно выбросить. Точно так же, в завершении уборки принялась за шкатулку с «сокровищами». Вот тут я не выдержала, поняв, что бабушкин кулон все еще на мне, что он тоже является живым подтверждением тому, что ничего мне не приснилось, и сердце мое, действительно, разбито.

Я упала на диван и рыдала, пока в комнате не стемнело. Глаза мои опухли, а слез в них больше, казалось, не осталось. Так я и лежала, держась за кулон и представляя Ивана. Ведь не одна я несчастна сейчас. Он тоже страдает, потому что любит меня не меньше. Наконец я осознала то, что так старательно мне внушали Лера, а потом и София. Я разбила два сердца. Да, именно я, потому что не веди я себя так эгоистично, ничего бы не случилось. И ладно я — песчинка в человеческом бархане. А Иван… как он будет следить за лесом?

Внезапно я заметила огонек, прямо перед собой. Он мигал в воздухе и постепенно становился все больше, пока не превратился в фигуру, закутанную в белый плащ. В женщине я узнала одну из тех, что были на поляне в момент моего выдворения из волшебного леса. Должно быть, это одна из духов. Но что она делает тут?

Я села на диване и ждала, когда женщина заговорит, во все глаза глядя на нее. Она не торопилась и какое-то время рассматривала меня с улыбкой.

— Я взяла на себя смелость явиться к тебе, — промолвила она, и мне показалось, что в комнате заиграла музыка, до

такой степени ее голос ласкал слух.

— Но зачем?

— Хочешь ли ты соединиться с любимым? Любишь ли ты его так, что готова изменить всю свою жизнь?

— Готова, — не задумываясь, ответила я.

Моя жизнь уже изменилась, к прошлому возврата нет. Надежда затеплилась внутри, но не спешила разгораться. Я все еще не могла поверить, что все это происходит на самом деле.

— А знаешь ли ты, что за амулет носишь? — заговорила она на другую тему. Я даже испугалась, что она может передумать. — Это оберег друидов. Твоя бабушка когда-то в молодости нашла его в лесу и сохранила. С тех пор мы следили за вами. Когда ты надела оберег, и он принял тебя, мы решили, что вправе вмешаться в твою судьбу, попытаться направить твои мысли в правильное русло. Одну вещь мы не учли, что ты полюбишь лешего.

— Вот почему Яга испугалась амулета? — пробормотала я, хоть мысли мои и были заняты другим.

— Да. Даже ей — низшей нечисти, не чужд трепет перед могущественными друидами. Но, не будем терять времени. Пойдем…

Она коснулась моей руки, и тут же мы перенеслись на уже знакомую поляну. Моего шалаша и след простыл, но это я заметила гораздо позже. Мой взгляд был прикован к Ивану, который стоял в центре поляны и тоже смотрел на меня.

— Ты вернулась? — потрясенно произнес он, словно не верил в такую вероятность.

— Меня привела… — я оглянулась, но женщины в белом плаще нигде не заметила. — Я не могу без тебя, — прошептала я.

Он сделал шаг навстречу, и я не выдержала — бросилась ему на шею. Господи, за какие-то несколько часов я успела распрощаться с мечтою увидеть его снова. А сейчас держу в своих объятьях, отвечаю на его страстные поцелуи, плавлюсь под его губами и руками.

— Это не сон? — спросила я. — Вдруг, все закончится, как в тот раз?

Только от подобной мысли я готова была разрыдаться.

— Не сон. Не знаю, что будет дальше, но больше я тебя не отпущу.

Иван произнес это так, что я моментально поверила.

— Мне не нужен этот лес, если в нем нет тебя. Я люблю тебя больше всего на свете, — сказал он мне в губы и снова поцеловал.

Мы целовались так долго, что ноги уже отказывались держать. Тогда мы сели на траву и крепко обнялись.

— Нам по-прежнему нельзя быть вместе, но я что-нибудь придумаю, — пообещал Иван, целуя меня в макушку. — Раз уж из лап Яги тебя вырвал, то с духами как-нибудь разберусь, — улыбнулся он.

— А что ты ей сказал тогда, на ухо? — встрепенулась я.

— Что ты моя невеста, — тихо ответил Иван.

— А это возможно?

— Нет. Ты человек, а я нечисть. Разная природа не позволяет нам быть вместе, но и любить друг друга нам никто не может запретить.

— Может, но не станет, — раздался рядом голос, и через секунду перед нами появились четыре духа стихий, все в тех же разноцветных плащах.

— Есть возможность соединить вас навечно, — заговорила дух Земли, та что была в зеленом плаще. К слову, в желтом была дух огня, в белом — воздуха, а в голубом — воды. — Если она станет такой же бессмертной, как и ты.