Моя нечисть
Шрифт:
Додумать мысль я не успела, потому что прямо из болота появлялось что-то до такой степени странное, что челюсть моя снова поползла вниз.
Я только потому догадалась, что перед нами женщина, что у нее в ушах блестели камни. Уж не настоящие ли это бриллианты. Вся она была покрыта мхом, из-под которого торчали зеленые худые ноги с большими шишками на ступнях. Вместо волос у кикиморы свисали водоросли до самых пят.
С лица с отвислыми щеками на меня, не мигая, смотрели выпученные, словно на последней стадии базедовой болезни, глаза. Она еще умудрялась и вращать ими, не отводя
— Совсем офонарел? — потерла я ушибленной место, а кикимора снова захихикала. При этом глаза ее и не думали смеяться.
— Брось, Ванюш, я и сама знаю, что не красавица. А вот тебе таких красоток еще не присылали.
Она подошла ближе к нам, и я смогла по достоинству оценить запах болотной гнили, исходящий от нее. Еле сдержалась, чтобы не зажать нос.
— У ти какая… — просюсюкала кикимора, обходя меня по кругу и осматривая с головы до ног. — Статная девица, хоть и худовата немного. Слухай, но тебе же не запрещается вроде… того… ну ты понимаешь. Так объездий ее, как следует!
— Марфа, кончай. Хорош молоть ерунду.
— Как знаешь, милок. А к совету моему прислушайся. Когда еще такая краля к нам забредет. Все больше каких-то уродок подкидывают, да престарелых матрон…
— Марфа! — уже прикрикнул на нее Иван.
Я так и вовсе потеряла дар речи от подобной наглости. Какая-то вонючая болотная нечисть советует лешему переспать со мной, что ли? При этом, меня тут словно и нет. Во всяком случае, плевать она хотела, как я к этому отношусь.
— А вот и не плевать, — кинулась она ко мне, едва не дотрагиваясь своим бородавчатым крючковатым носом до моего. — Я хоть и древняя, но страсть за версту чую. И вижу, что неравнодушная ты к нему тоже.
— Марфа, хватит языком чесать, — со всей строгостью оборвал ее Иван. — Я ей лес показываю, только и всего. И чего это ты выперлась из болота. Ты ж людям вообще никогда не показываешься.
— А захотела я так. Имею право…
— Ладно, пошли отсюда. Болото я тебе показал…
— Девочки мои, лесавки-безобразницы, проводите-ка их со всеми почестями, — неожиданно сильным голосом крикнула кикимора.
Тут же со всех сторон послышалось улюлюканье и нам на головы посыпались сухие листья и цветы. Я пыталась хоть что-то разглядеть в верхушках деревьев, но кроме какого-то мелькания ничего не видела. А вот пыль эта, что сыпалась на нас, уже вовсю лезла в рот и в глаза.
— Бежим, — схватил меня за руку Иван и побежал. — От лесавок так просто не выберешься, если успеют спуститься с верхушек…
Отбежав на безопасное расстояние, мы принялись очищать друг друга от трухи и паутины, которой оказались обвиты с головы до ног.
— А кто это — лесавки? — спросила я, когда от остатков нечистого мусора нас избавило волшебство Ивана.
— Дети Марфы. Болото кишит ими. Они жутко непослушные, даже меня не боятся. Только мать и слушают.
— Да уж… Не знала, что кикимора — такая злодейка.
О чем я говорю? Еще два дня назад ни в каких кикимор и лешиев я и вовсе не верила, а теперь рассуждаю
— Да нет, она не злая. Вообще-то, мы с ней давние друзья. Не раз она мне здорово помогала. Не знаю, что это с ней сегодня…
— Может, ревнует? — хихикнула я.
— К тебе что ли?
— Ну не ее же ты целовал.
Эта мысль насмешила меня до такой степени, что от смеха я даже на землю повалилась и схватилась за живот. Я смеялась, пока не поняла, что делаю это не одна. Рядом кто-то смеялся моим же голосом. Причем я уже перестала, а он или она все продолжали.
— Кто это? — с ужасом воззрилась я на Ивана.
Он посмотрел на меня, как на убогую, вздохнул, как столетний старик, и опустился рядом.
— Я же тебе уже говорил, что находишься не в обычном лесу, а в волшебном, — начал объяснять он, как нерадивой ученице. — Неужели ты и вправду думаешь, что мы тут одни? Лес полон духов, дорогуша. Каждый из них за чем-нибудь следит. Цветич — за цветами, Плодич — за плодами, Пущевик — самый главный в лесной пуще, Моховик — во мхах… В общем, тут их видимо-невидимо, только человеческий глаз их не в состоянии разглядеть. А передразнивает тебя сейчас Лука. Любит он так пошутить…
Иван замолчал и как-то даже ссутулился, словно вековая усталость давила ему на плечи. Мне даже жалко стало его в какой-то момент, пока не вспомнила о его ночном обличье.
— А люди тут бывают? — решила сменить я тему, чтобы не поддаваться злости, которая уже снова готовилась вспыхнуть во мне.
— Они и сейчас есть, только нас видеть не могут. Вон, грибник, припозднился он что-то…
Я проследила за его взглядом, но не увидела ровным счетом ничего.
— Никого не вижу.
Иван провел перед моими глазами рукой, и я отчетливо разглядела дядьку в нескольких шагах от нас. В данный момент он как раз срезал гриб и складывал его в рюкзак.
— Он нас не видит?
— Сколько можно повторять — это лес…
— Да помню я, что он волшебный, — перебила я. — Просто, согласись, все это странно.
— Для тебя, потому что не веришь в сказку. Тебе в детстве читали сказки?
Он сидел так близко и смотрел так пристально на меня, что по коже забегали мурашки. Было что-то в его глазах, что не поддавалось определению. Но, по-моему, с момента нашего знакомства он еще ни разу так на меня не смотрел.
— На сегодня экскурсия закончена, — моргнул он, и дядька снова исчез. — Пойдем домой.
Иван встал и подал мне руку. Какое-то время продолжал удерживать ее, мне даже показалось, что он сейчас меня поцелует. А хотела ли я этого? Скорее нет, чем да. Реакция моего тела на него меня пугала. Я отказывалась возбуждаться от одного его такого взгляда, а кажется, именно это сейчас и испытывала. Лишь разглядев его кривую усмешку и поняв, что он снова прочитал мои мысли, я вырвала руку и пошла вперед.
Больше мы не сказали друг другу ни слова. Оставив меня возле шалаша, Иван удалился в свое дерево. Я же съела остатки грибов, выпила травяного чаю с подсохшей немного земляникой и почти счастливая завалилась спать. Да и постель у меня теперь имелась почти царская, учитывая реалии.