Моя красавица
Шрифт:
— Я бы хотел когда-нибудь посмотреть на это, принцесса, — жадно промурлыкал в ответ. — Как можно скорее, — прорычал, скользнул рукой выше, задирая платье. Черт, я почти ощущал тепло, исходящее от промокших трусиков, а ведь поглаживал только колено. Застонал про себя, притягивая колено к себе, широко раздвигая ее ноги под столом, словно это помогло бы почувствовать жар или аромат ее возбуждения.
Колетт тихо ахнула, хотела сомкнуть ноги, но я не дал, крепко их удерживая.
— Вот так просто, принцесса, — тихо прорычал ей в ухо, придвигаясь ближе под предлогом того, что потянулся
Колетт ахнула, яростно сверкнула взглядом, прикусив нижнюю губу. Ее ножки медленно расслабились, и почувствовав, как она под столом раздвигает их еще шире, я застонал, а мой член дернулся в штанах.
— Хотел бы я как-нибудь, в ближайшее время, прокатить вас верхом, принцесса, — произнес я ровно, едва сдерживая похоть, чтобы не сорвать с нее платье, не нагнуть и не трахнуть так, как она того заслуживала, прямо здесь, за обеденным столом. — Вы бы идеально подошли для моего огромного жеребца.
Колет ахнула, отвела взгляд, ее щечки полыхали огнем.
Марианна пьяно хлопнула по столу.
— О, чудесно!
Все остальное время обеда прошло в бессмысленных разговорах о лошадях, и я, воспользовавшись возможностью, придвинулся ближе к Колетт, коснулся губами ее уха, заставляя всхлипнуть.
— Ты бы хотела увидеть жеребца, принцесса? — прорычал я.
— Нет, спасибо, — огрызнулась она еле слышно, хотя все ее тело кричало об обратном.
— Не верю, не убедительно.
Принцесса тихо ахнула.
— Ты не можешь так со мной разговаривать! — прошипела она.
— Думаю, тебе даже нравятся мои грязные разговорчики, — прорычал я. Скользнул рукой повыше, задирая платье, подразнивая пальцами обнаженное бедро.
И она застонала.
Не громко, не в открытую, но, черт возьми, этот еле слышный звук почти свел меня с ума. Член пульсировал между бедер, яйца жаждали освобождения, а сердце замерло, пропуская удар, едва стон сорвался с ее губ.
— Теперь я знаю, ты врешь, ты желаешь увидеть моего жеребца, принцесса, — тихо прорычал я, заставив ее едва слышно ахнуть. Ее грудь быстро поднималась и опускалась в такт дыханию. А я с одержимостью наблюдал, как она снова прикусила нижнюю губу. Притянул ее руку под столом к себе на колени, прижал ладошку к твердому пульсирующему толстому члену, и сладкая малышка Колетт всхлипнула.
— Вот насколько сильно вы меня достали, ваше высочество, — проурчал ей в ухо, скользнув рукой обратно по ее обнаженному бедру. Принцесса снова тихо застонала, сжимая рукой мой толстый член. А я пробирался рукой все выше и выше, и ее дрожащие прерывистые вздохи становилось все труднее и труднее скрывать. Мне плевать. Плевать, догадаются ли все за гребаным банкетным столом, насколько безумной я ее делал, насколько мокрой, прямо у них под носом.
Но терпение — добродетель.
Внезапно я отстранился, как раз перед тем, как коснуться костяшками пальцев тугой сладкой, насквозь мокрой, обтянутой хлопком сердцевины.
Принцесса прерывисто выдохнула, открыла рот, резко обернулась и посмотрела на меня. И какой это оказался взгляд. Не гневный или сулящий скандал.
В нем плескалась гребаная похоть. Грубая, едва сдерживаемая страсть.
— Жадная девчонка, — прорычал я ей на ухо.
— Я... — Колетт взглянула на меня, полыхая взглядом, потом внезапно швырнула салфетку на стол и отодвинула стул. Снова натянула платье на ноги и резко встала.
— Мама, прости? — пробормотала она, стараясь не смотреть мне в глаза. Я лишь ухмыльнулся ее маленькой вспышке, зная, что это просто шоу... зная, в будущем взять ее, заставить умолять трахать сильнее и глубже будет только слаще.
Марианна нахмурилась на гневную вспышку дочери.
— Что? Нет, ужин не закончился!
— Я... — Колетт повернулась, опуская горячий, притворно сердитый взгляд прямо на меня.
— Думаю, что сыта.
Марианна запротестовала, но я встал, улыбаясь всем сидящим за столом, отодвинул для Колетт стул, взял ее за руку, выглядя во всех отношениях рыцарем-джентльменом, а не едва сдерживающимся зверем, который жаждал сорвать с нее трусики зубами, связать ими ее запястья, удерживая руки за спиной, и жестко оттрахать каждым дюймом твердокаменного члена.
— Пока еще нет, — прорычал я ей на ухо, заставив ахнуть. — Скоро увидимся, принцесса.
— Посмотрим, — огрызнулась она в ответ, тяжело сглотнув, когда ее большие голубые глаза встретились с моим взглядом.
— Думаю, мы так и сделаем, — усмехнулся в ответ, едва сдерживая застрявшее в горле рычание.
Колетт повернулась на каблучках и вышла из залы.
— Итак, Рурк, не обсудить ли нам бал женихов?
Моргнул, на мгновение нахмурившись, недовольный, что меня отвлекли от Колетт. Повернулся, улыбнулся Марианне застывшей улыбкой.
— Да, конечно.
Бал женихов, устроенный королем Люцианом в Авилоне, по мнению Марианны, — идеальное место, чтобы «объявить» о нашем браке. Это нелепая — не говоря уже о том, что безвкусная — идея, учитывая смысл бала именно в поиске женихов для трех знаменитых девственных дочерей короля Люциана. Ислы, Имоджен и Иланы. Но Марианна оказалась непреклонна в том, чтобы Колетт явилась туда, конечно, со мной под руку.
Снова улыбнулся королеве, прежде чем обернуться, задержать взгляд на Колетт, выходящей из залы. Мой взгляд замер на плавно покачивающихся бедрах, и член напрягся под брюками.
Принцесса Колетт станет моей. Черт возьми, она уже являлась моей. Теперь пришло время показать этим королевским ублюдкам, насколько она моя.
Глава 4
Колетт
В ту же секунду, как закрылись двери банкетного зала, я побежала. Неслась всю дорогу в свои апартаменты, с бешено колотящимся сердцем и замирающим пульсом.
Боже мой, кто этот мужчина? Кем, черт возьми, возомнил себя Рурк Кэннон, если думал, что может так со мной разговаривать? Что ещё более важно, кем возомнила себя я, если хотела продолжения? Кто я такая, и куда, черт возьми, делось моё смущение, ведь от его грязных разговорчиков, от его рук хотелось...