Моя герцогиня
Шрифт:
— Проблема заключается не в том, как справиться с детьми сейчас, — медленно, веско заключил герцог. — Необходимо думать о будущем: что произойдет, когда они достигнут брачного возраста?
— Обеспечу всех щедрым приданым, — заверил Вильерс. — В конце концов, столь же состоятельных людей в стране немного. К счастью, почти все мое богатство не имеет ограничений в отношении наследования, так что дети смогут беспрепятственно жениться и выходить замуж. — Он ничуть не удивился, услышав в собственном
— Да, вопрос непростой, — снова заговорила Джемма. — Может быть, удастся вспомнить какую-нибудь приятную вдову?
— Нет! — отрезал Элайджа. — Герцогиня не должна уступать Вильерсу в статусе.
— Понятно. Хочешь сказать, что если бы удалось найти дочь герцога, то общими усилиями вы смогли бы убедить общество принять детей?
— Сомневаюсь, что пуритански настроенные круги вообще когда-нибудь согласятся их признать, — задумчиво заметил Элайджа.
Вильерс не смог скрыть гнева.
— Но это мои дети! — с вызовом напомнил он.
— Факт рождения вне брачных уз преодолеть практически невозможно, — уверенно парировал друг.
— Итак, срочно требуется дочь герцога, — заявил Вильерс, игнорируя авторитетное мнение члена палаты лордов.
— Дело за малым: осталось всего лишь найти достойную молодую леди, да еще убедить ее выйти замуж за человека столь пикантного семейного положения.
— Только покажите достойную молодую леди, а уж я сумею ее взять, — невозмутимо заверил Вильерс.
— Но нельзя же просто «взять»! — Джемма смерила самонадеянного жениха сердитым взглядом.
— Придет время — увидите.
— Есть, например, дочка герцога Монтегю, — вспомнил Элайджа.
— А если точнее, в семействе Монтегю целых три дочери. Старшая, Элинор, чрезвычайно горда. Говорят, вообще не обращает внимания на джентльменов с титулом ниже графского.
— К счастью, по этим меркам я вполне подхожу, — улыбнулся Вильерс. — А две оставшиеся столь же разборчивы?
— С младшей из сестер я встречалась всего два-три раза и все же успела заметить, что она такого же высокого мнения о себе, как и сестры. Должно быть, это фамильная черта.
— А у герцога Гилнера нет дочери? — спросил Элайджа. — Он мне всегда нравился. Появляется в парламенте нечасто, но выступает вполне разумно.
— Есть, Лизетта. Но она не подходит, — ответила Джемма.
— Почему? — заинтересовался Вильерс.
— Потому что ненормальная. Совсем безумная. Не провела в свете ни одного сезона: говорят, не умеет держаться на людях.
— Наверное, есть и другие.
Джемма покачала головой.
— В таком случае придется выбирать среди девиц Монтегю. Как, вы сказали, зовут старшую? Элинор?
— Элинор, Анна и Элизабет. Назвали их в честь трех королев. Кажется,
— Буду чрезвычайно признателен, — поклонился Вильерс. — Счастлив видеть тебя в добром здравии, — заметил он, обращаясь к Бомону. — Остается лишь поручить надежному лакею, регулярно доставлять чудодейственное лекарство.
— А ведь это ты нашел доктора, который посоветовал обратиться к Уидерингу.
— Отлично. Значит, есть основание освободиться от чувства вины за то, что год назад, после злосчастной дуэли, ты спас мне жизнь.
Герцог Вильерс вышел на залитое утренним солнцем крыльцо и остановился, размышляя о трех герцогских дочках с именами королев.
Глава 31
Два месяца спустя
Середина июня 1784 года
Весь Лондон с энтузиазмом обсуждал благотворительный костюмированный бал, который герцогиня Бомон давала в пользу реставрации римских терм. Ходили слухи, что присутствовать на празднике будут четыре герцогини, а возможно, и сам король. Разумеется, гости должны явиться в античных нарядах.
Миссис Могг и ее приятельницы дежурили у калитки старого парка с раннего утра.
На их глазах десятки лакеев пронесли бесчисленные цветочные гирлянды.
— Не иначе как будут украшать деревья, — важно заметила миссис Могг. — Когда герцогиня давала бал в Париже, то поступила именно так. Тогда муж и жена жили отдельно, — пояснила она. — Герцогиня уехала во Францию, а герцог остался здесь. Но потом она вернулась, и любовь вспыхнула с новой силой, как в сказке.
— Она играет в шахматы лучше всех в Англии, — вступил в разговор мистер Могг. В свое время он обнаружил, что если не разделит всепоглощающего интереса дражайшей половины, то и поговорить будет не о чем, и постепенно тоже стал экспертом — в своей сфере.
— Нет, здесь вы ошибаетесь, — горячо возразил один из любопытных. — Лучший шахматист королевства — герцог Вильерс. Недавно даже в газетах писали, что в Лондонском шахматном клубе он считается игроком номер один.
— Но это исключительно из-за того, что герцог и герцогиня отказываются играть решающую партию: не хотят выяснять, кто из них сильнее, — с видом знатока вставила миссис Могг.
— Почему же они никак не сыграют? — уважительно, как и положено разговаривать с личной знакомой герцога, поинтересовался кто-то.
— Думаю, всему виной любовь, — предположила миссис Могг. — Они же влюблены друг в друга. Она зовет его по имени, сама слышала: Элайджа. Да, просто Элайджа.