Моя Ева
Шрифт:
В наши обязанности также входило приготовить зал для открытия. Все должно выглядеть идеально: свежие цветы благоухать в вазах, накрахмаленные скатерти и салфетки сиять белизной, хрустальные фужеры сверкать в бликах света, серебряные вилки и ложки должны быть без единой царапины или отпечатков пальцев, а белые тарелки скрипеть от чистоты.
Когда я закончила обход зала и убедилась, что все выглядит наилучшим образом, ко мне подошел наш управляющий:
– Здравствуй, Ева.
– Доброе утро, Виталий Евгеньевич. – Улыбнулась ему.
– Справишься
Вопрос был весьма актуальным. Я еще ни разу не обслуживала столики Лены. Это была приват-зона со столиками, которые находились в конце зала, огороженные перегородками из настоящих растений бамбука. Здесь обычно велись деловые переговоры или обедали, ужинали птицы весьма высоких полетов.
– Больше, чем уверена, Виталий Евгеньевич, – уверенно ответила.
По правде говоря, никаких эмоций по этому поводу я не испытывала: ни страха, ни нервозности. За полгода, что я здесь работала, на меня ни разу не поступала жалоба, и, судя, по весьма щедрым чаевым, посетители ресторана всегда оставались довольны моим обслуживанием.
– Отлично, Ева. Если нужна будет помощь или возникнут вопросы, пожалуйста, дай мне знать.
– Непременно, шеф. – Улыбаюсь широко.
Виталий Евгеньевич хмыкнул и, развернувшись, вышел из зала.
***
На протяжении всего дня ресторан был практически всегда полон клиентами. Несмотря на выходной, некоторые посетители вели деловые переговоры. Наверное, когда речь идет о многомиллионных сделках, абсолютно никакого значения не имеет, в какой день недели партнеры решили пожать друг другу руки.
В принципе, день проходил без каких-либо серьезных происшествий: наш шеф-повар продолжал радовать посетителей своими изысками, а мы, официанты, продолжали плавно перемещаться по залу, желая угодить клиентам.
По воскресеньям ресторан работал до десяти часов вечера. Шел девятый час, а я уже валилась с ног. Туфли беспощадно натирали мозоли на ступнях, а мышцы лица болели от вечно натянутой вежливой улыбки. Благо, по моим приблизительным подсчетам сегодня я заработала большой куш в виде огромной суммы чаевых.
Пока ожидала у окошка очередной заказ на блюдо из мидий, Ира, одна из официанток, подошла и со злостью пробормотала:
– Вот уроды… Чтоб им Курвуазиером поперхнуться!
– Что случилось? – спросила я, усмехнувшись.
Ира глубоко вдохнула и медленно выдохнула.
– Полегчало?
– Вот ты, Ева, скажи мне. Это нормально вообще? Я целых два часа обслуживала столик на шестерых. Улыбалась и бегала вокруг них, как собачонка на задних лапках, чтобы наконец получить знаешь сколько чаевых?
Я сочувственно помотала головой. Нет, мол, не знаю.
Ира соединила указательный и большой палец, изображая ноль. А затем, чуть ли не тыкая им мне в лицо, сквозь зубы прошипела:
– Ноль!
Я сделала шаг назад, не то Иркин французский маникюр имеет все шансы проткнуть мой левый глаз. Бр-р-р.
– Ириш, не расстраивайся. Спроси
Для пущей верности кивнула несколько раз. Ага.
– Да? И сколько же раз тебя кидали столь подлым образом?
– Эм… Два.
Вообще-то ни разу. Но от Ирки в ее возбужденном состоянии лучше данный факт скрыть. Ирка-то у нас фурия еще та, любой может попасть под раздачу.
– О-о-о, а вот и мой заказ, – радостно сказала я, хватая поднос с тарелками.
Судя по прищуренному взгляду Ирины, мне следовало бы еще немного постоять и посочувствовать ей. И я сочувствую. Честно-честно. Без сарказма. Мне действительно ее жаль. Девочка из кожи вон лезла, чтобы угодить богатым дядям, а они обошлись с ней таким некрасивым образом. Ай-ай-ай. Не по-джентельменски. Чесслово.
Иду через зал, несу поднос с мидиями и с унынием понимаю, что мой рабочий день еще не подошел к концу. Ресторан я покину через часа полтора, а вот после этого мне еще предстоит ночная смена в клубе. Тоже в качестве официантки, между прочим. Подумав об этом, становится так тяжко на душе, что аж выть хочется.
Сервирую очередной стол и с самой доброжелательной улыбкой желаю приятного аппетита. Мало ли что. Не дай бог, еще чаевые не оставят. Тфу-тфу-тфу.
Краем глаза замечаю, что дальний столик у панорамного окна снова занят новым клиентом. Подхватываю папку с меню и направляюсь в его сторону.
– Добрый вечер. Что будете заказывать? – Мило улыбаюсь в ожидании ответа.
Передо мной сидит мужчина, возраст которого трудно определить. Думаю, ему лет под сорок, не больше. Меня не слышит. Смотрит задумчивым взглядом в панорамное окно. Смотрю и я, может, что интересного увидел. Да нет, вроде ничего интересного. Ну да ладно. Ну, значит, сидим мы и смотрим. Вернее, он сидит, а я стою.
Проходит минута, две. А я так и не получаю ответа. Странный тип. Перевожу взгляд на мужчину и с интересом начинаю его разглядывать. Красивый. Очень красивый. И такой весь утонченный, изысканный, будто аристократ из какой-нибудь датской королевской семьи. Хотя датской это навряд ли, у них там одни блондины, кажись, а этот темной масти. Волосы черные, глаза… глаза не вижу, какого цвета, но, думаю, тоже черные. Или карие. На квадратном подбородке двухдневная щетина, нос с еле заметной горбинкой, между хмурыми бровями залегли две неглубокие морщины… Ох! Загляденье-е-е.
Смуглую кожу рук оттеняют манжеты белоснежной рубашки. На матовых, наверняка платиновых, запонках вижу мелкие буквы. Инициалы, наверное. Перевожу взгляд обратно на руки. Очень сильные, с аккуратной формой ногтей, на тыльной стороне ладони дорожки вздутых вен. Сильные, крепкие мужские руки. Прям глаз не оторвать.
– Мне как обычно.
Ох, батюшки! А голос-то какой. Бархатный. Тихий и спокойный. Уверенный, что ему дважды не придется повторять. Стоит лишь сказать, и все пожелания тут же будут исполнены.