Мой
Шрифт:
– Вот ещё, - фыркнула в демонстративном безразличии, ударив Акимова по удерживающей меня руки.
– А что, есть повод?
– парировала, вернув ему усмешку.
– М-м... Возможно, - лукаво прищурился.
И вот понимала, что меня специально разводят на эмоции сейчас, но и сдержать их не смогла.
– Не удивлена, - болезненно скривилась я.
– Тебе же мало одной. Не понимаю только, зачем тебе тогда я, если сексом со мной ты заниматься, как я поняла, не намерен? Или за ночь передумал?
С лица Артёма исчезло всё шутливое настроение.
–
– И уж тем более накручивать себя из-за ерунды. Леся - сестра Смертина Данилы. Соответственно, подруга Ксении и моя. Не больше. И чтобы ты не надумала ещё чего лишнего: нет, я ни с одной из них никогда не спал и не собираюсь. Мы просто учились вместе в одном универе, так и подружились. Вот и всё. И да, по поводу секса с тобой я не передумал, - добавил уже с привычной ему весёлой ухмылочкой.
– Его не будет до твоего совершеннолетия. Всё. Поехали, - ухватил меня офигевшую от его последних слов за руку и потянул к машине.
Пока Артём открывал дверь, усаживал и пристёгивал меня, а после и сам, я всё ещё переваривала сказанное.
– Что, совсем-совсем не будет?
– уточнила по-прежнему обескураженно, когда мы выехали со стоянки больницы.
– М-м... А не совсем - это как?
– уточнил со смешком мужчина.
Любит он надо мной издеваться...
И смущать меня...
– Например, как тогда, в твоём кабинете, на столе, - огрызнулась я на его слова, отвернувшись к боковому окну.
– Как тогда...
– повторил Акимов с весельем в голосе.
– В кабинете... На столе...
– произнёс с паузами.
– А что именно ты желаешь повторить из того, что было тогда, в кабинете, на столе, медовая моя.
Вот же сволочь!
И ведь понимала, что должна послать его, оскорбиться, высказать ему по этому поводу много чего "хорошего", да только от тихого хриплого баритона, в котором слышались многообещающие нотки, дар речи пропал. Просто в горле резко пересохло и не получалось сказать больше ни слова. Только дышать. Шумно, тяжело, отрывисто. Глубокого вдоха тоже сделать не удавалось. Аж голова закружилась. Что же он со мной делает одним своим голосом? Разве такое возможно вообще?
– Я...
– открыла рот и закрыла, не зная, что сказать.
Точнее, не зная, как это сказать.
– У тебя красивая грудь, - неожиданно заявил Артём , не дождавшись от меня ответа.
– Небольшая, аккуратная, мягкая и в тоже время упругая. Мне понравилось её ласкать. А ещё у тебя нежная кожа, которой хочется всё время касаться, - продолжил говорить негромко с лёгкой задумчивостью в тоне.
– И целовать. Ты вкусная. И чертовски соблазнительная.
И вот вроде ничего такого не говорил, а по ощущениям меня словно в кипящий котёл кинули, так жарко стало. Не выбраться. Вот я и оставалась пребывать на месте, тяжело дыша.
– А ещё ты просто убийственно, греховно прекрасна, когда совершенно невменяема от страсти. Чертовски отзывчивая девочка. Такая сладкая. Такая влажная. Такая
Он говорили говорил, а я почти не понимала, что именно. То есть каждое сказанное им слово эхом отражалось в сознании, но вместе с тем все звуки затмила резко повысившаяся температура тела. Кожа зудела так сильно, что я едва сдержала порыв раздеться. Ещё и ощущения произошедшего в его кабинете вспомнились. Как наяву вновь оказалась лежащей на нём.
– Х-хватит, - выдохнула едва слышно.
– Останови, - попросила его.
– Останови эту чёртову машину, Акимов!
– потребовала следом, когда мужчина проигнорировал мои слова, и ударила по бардачку.
Мне срочно нужно на воздух. На холод. А лучше сразу окунуться в прорубь. Что ж за наваждение? Перед глазами банально плыло всё.
На этот раз машина послушно замерла у обочины, со включенными аварийными сигналами. Отметила этот факт отстранённо, как только оказалась на улице, жадно вдыхая кислород. Оказывается, я вовсе до этого не дышала. Послышался хлопок дверцы с водительской стороны. Артём неспешно приблизился ко мне, а после меня обнял, бережно прижав к себе, натянув на непокрытую ничем голову капюшон куртки.
– Поверь, мне стоит немалых трудов сдерживать свои желания. А я совершенно не привык отказывать себе. Ни в чём. Ты даже не представляешь, насколько близка была тогда и вчера к тому, чтобы лишиться девственности в самом неподходящем для этого месте. Поэтому давай ты больше не будешь меня провоцировать, ладно? Я, правда, очень пытаюсь быть хорошим для тебя. Но все эти твои намёки, просьбы, уточнения сносят мою выдержку, толкая на то, чтобы перейти от разговоров к делу. То, что ты чувствуешь, лишь малая доля того, что испытываю я просто думая о тебе.
– А я не раз говорила, что не нужно сдерживаться, - отстранилась я от него, посмотрев уверенно и прямо в светло-карие глаза.
– Правда, Артём, всё это какая-то глупость с совершеннолетием. Не понимаю, зачем ждать, если я согласна? По закону я уже достаточно взрослая для этого, в конце концов.
Артём промолчал. Просто стоял, смотрел, а в глубине резко потемневшего взора виделась такая отчаянная борьба, сменившаяся необъятной потребность, что я невольно вздрогнула и отступила от него на шаг назад. Слишком алчно и жаждуще смотрел он на меня. Как никогда раньше. Потому ещё на шаг отступила. Испугалась почему-то, да.
– Вот именно поэтому, - ответил мужчина не своим голосом.
– Ты не готова. Как и я, - развернулся и, обойдя капот, уселся обратно за руль.
"Как и я..."
И что это значит?
– Что значит "как и я"?
– потребовала объяснений, тоже вернувшись в тёплый салон автомобиля.
Акимов промолчал, демонстративно сосредоточившись на вождении.
– Ты любишь кофе?
– поинтересовался он немного погодя, когда мы вынужденно остановились из-за светофора на перекрёстке.
– Люблю, - ответила негромко, посмотрев на него.