Мой выбор

Стааль Дарья

Мужчины разошлись, а я блаженно вытянула ноги. По крайне мере у меня будет немного времени отдохнуть. Главное, не задремать.

Первым выступал Франклин. Творчество всегда давалось ему с трудом, но сегодня он явно сделал над собой усилие, а еще, видимо, кому-то приплатил. Потому что таланта к рифме у него отродясь не было, но мне зачитали длинный стих, стремительно приближавшихся к поэме, о моих вне всякого сомнения выдающихся качествах.

Натаниэль музицировал на фортепьяно. Что естественно, странно было бы от него ожидать чего-то другого. Музицировал

он, правда, без слов и, честно говоря, без души, так что половину его выступления изо всех сил старалась держать глаза открытыми. Хотя таланта парню было не занимать.

Аскольд выкатил на сцену столик и ловко из ничем не примечательного бруска можжевельника вырезал розу потрясающей красоты. Парень был настолько одухотворен своей работой, что мне даже в какой-то момент померещилось, будто у него чуть светились глаза. Он спустился ко мне со сцены и вручил этот почти живой цветок удивительно тонкой работы со словами «Неувядающая роза, чтобы всегда напоминала обо мне». Я искренне ему улыбнулась, жалея, что не додумалась подняться и рассмотреть Аскольда за работой. Наверняка вблизи это еще более увлекательное зрелище.

Саймон показывал фокусы на основе последний научных достижений, чем заставил меня вспомнить о проклятущей работе и аккуратно делать пометки в карманном блокноте. Чем быстрее наука вытеснит магию из нашего мира, тем быстрее мы станем независимы от импорта других миров, а потому любое даже крошечное открытие мгновенно попадало под пристальное внимание короны.

А вот когда настала очередь Рейнарда у меня задергался глаз.

– Привет, – сказал мой заклятый враг, осматриваясь сцену, словно ища что-то.

– Ну привет, – отозвалась я.

Рейнард поднял вверх палец, продолжая осматриваться, а потом целеустремленно почесал закулисы.

– Жаль, Октавий нас уже покинул, – сказал парень, не торопясь волоча за собой стул, противно скрежетавший ножками о сцену. – Интересно, что бы выдало его больное преподавательское воображение.

– Лекцию о значимости деепричастных оборотах в официальной переписке, – предположила я, оскалившись.

– Дааа, – согласно протянул Рейнард, плюхаясь на стул посреди сцены, – или разбор ошибок в последнем изданном тобой законе.

– Каких ошибок? – нахмурилась я.

– Грамматических конечно, – не моргнув глазом, ответил парень.

– В приказе нет никаких ошибок, – заявила я. не так уверенно, как хотелось бы, потому что начала сомневаться в своей адекватности. Все-таки малое количество сна много лет подряд никому не шло на пользу.

– Ты уверена? – расплылся в улыбке Рейнард.

– Ты издеваешься?! – рявкнула я, не выдержав. Потому что в голове лихорадочно сказали все оформленные за послединий год бумаги, и я пыталась вспомнить, где бы могла допустить ошибку, которую бы прощелкали я, Даян, Кирион, Теодор, матриарх и все писари разом.

– Ну что ты, как можно, – с издевательской интонацией ответил парень.

– Я тебя убью, – пообещала я.

– Овдовеешь, – парировал Рейнард.

– Мы не женаты.

– Это дело времени.

– Рейнаррррррррд…

–

Ладно-ладно, – он поднял руки вверх в беззащитном жесте. – Понял, не бешу. Лучше расскажи, откуда ты такая красивая приехала? Уж не со свидания ли часом?

– Со свидания, – кивнула я, – свиданилась со сталелитейным заводом. Умопомрачительный мужчина!

– Так это тебя надо было, значит, по заводам катать, вместо каруселей?

– Рейнард… – застонала я.

– Я тут при чем? – искренне удивился парень.

Я подняла глаза к потолку, разрисованному изображением закатного неба, и пробормотала:

– Чем я думала, вот чем я думала, выбирая тебя?

– Мне всегда казалось, ты думаешь головой. Но, возможно, я чего-то не знаю о принцессах.

– Время! – прервала наш содержательный диалог Элиза.

– Слава Господину Железных руд… – пробормотала я облегченно.

– Я все слышу! – напомнил Рейнард.

– Я и не скрываюсь, – огрызнулась я.

– Время! – повторила оре-Телаф и сердито сверкнула глазами.

– Ухожу-ухожу, – буркнул Рейнард и с оскорбленным видом понурившись пошел со сцены.

Выходящий ему на смену Лестер казался каким-то потерянным.

– Ваше Высочество, позвольте мне рассказать ту историю, что я не успел в предыдущий раз! Уверяю, она вас развеселит.

– С удовольствием послушаю, – улыбнулась я, как можно доброжелательней, но не запомнила из рассказа ровным счетом ничего. Мысленно я все еще продолжала переругиваться с Рейнардом, понимала, что эта сволочь сделала так нарочно, но не могла остановиться. Бесит!

После пекаря вышел кузнец, который еще не знал, что его личную жизнь уже устроили. Мы так и не сходили с ним на свидание, потому что этот гребанный завод сожрал все мое свободное время. Я рассчитывала провести с ним время попозже и чисто из вежливости, но завод не оставил шансов. Впрочем, после такого выступления у него бы ни при каком раскладе не осталось шансов продолжить участие в отборе.

Блейк зачитал мне длинный стих, подозреваю, своего сочинения. Так вот более унылого произведения я в жизни не слышала. После знакомства с этим шедевром хотелось обняться с железным брусом и нырнуть на дно городской реки. Тлен, тоска и безысходность – так можно было описать настроение парня и его подарка.

Было в этом и кое-что положительное – я перестала сомневаться, что решение Кириона слишком мягкое. Брак с таким депрессивным хорьком даже веселушку Николь должен привести в отчаяние.

После кузнеца вышел Вальтер. Он, как и Рейнард, сел на стул посреди сцены, только как-то по-особенному вальяжно, и сказал:

– Мой творческий подарок принцессе – десять минут тишины. Можно даже подремать.

Я обалдела от такой наглости. Хотелось спросить, с чего это он решил, что этот выверт сойдет ему с рук, но предложение посидеть в тишине было настолько соблазнительным, что я решила им воспользоваться. В конце концов, проигравший уже определен. С победителем, конечно, намечались определенные проблемы, но я всегда могла выбрать Франклина.