Мой выбор

Юрк Любовь

А вот и мой двор. Поставила машину на свое обычное место. С балкона свесился мой приятель еще со студенческих времен (он же и помог мне снять здесь квартиру), Сергей:

— Машка, привет! Как дела?

Я терпеть не могла, когда он называл меня Машкой. Какая я Машка? Я Марина! Но сейчас мне было не до споров с ним.

— Подожди, — кричал он, — я сейчас спущусь.

Но я зацокала каблуками в свой подъезд. Открыла свою дверь — надо же… сюрприз.

— Мама, а что ты у меня тут делаешь?

Я, как только стала самостоятельно зарабатывать, сняла себе квартиру

и стала жить отдельно от родителей.

Мать всплеснула руками:

— Только не говори, что ты опять ничего не помнишь и ничего не понимаешь!

— Мама, я все помню и все понимаю.

До меня дошло, что мама имела дело с Марлин. Как же ей теперь все объяснить?

— Мама, я очень устала. Давай договоримся. Ты сейчас сядешь, а я попробую тебе объяснить.

— Да что объяснять? Мое терпение не бесконечно. Надо было сразу послушать умных людей и поместить тебя в больницу, а не возиться тут с тобой.

Да. Если я скажу ей про другой мир, то меня однозначно отправят в психушку.

— Мама, я — нормальная. Что тебе рассказать, как доказать? Давай, начиная с детства. Спрашивай.

Мама смотрела на меня осуждающе.

Я прошла на кухню, включила чайник, достала и насыпала в чашку кофе. Открыла холодильник, посмотрела, что есть на полках.

— Котлеты на сковороде, борщ на плите, только выключила.

О! Борщ — это замечательно. Я достала сметану. Отрезала хлеб. Простые действия, но мама следила за ними и удивлялась. Похоже, Марлин на кухне терялась. Она-то не знала, что и как у нас устроено. Была беспомощней ребенка, наверное.

— Люблю твой борщ, — стала говорить я, — вот у меня такой никогда не получается.

Мама улыбнулась.

— А хочешь, я тебе и блинчиков напеку?

— Мамочка, да разве я столько могу съесть? Ты и так тут расстаралась. Спасибо. И не волнуйся за меня, со мной все в порядке. Правда.

— Да как же мне не переживать? Ты же на себя не похожа была. И что с тобой случилось?

— Стресс. Шок. Я узнала, что Николай спит с Катькой, и у Катьки будет от него ребенок.

— Так вот почему ты сделала вид, что не знаешь ни ее, ни его.

— Мама, я их знать больше не хочу. И я тебя прошу, если вдруг опять я, ну мало ли что опять случится, я потеряю память, ты отнесись к этому спокойно, пожалуйста.

У мамы на глазах выступили слезы, и она обняла меня.

— Девочка моя, я так переживала.

Я обняла маму в ответ.

— Мамочка, со мной все хорошо, не переживай. И будет все хорошо. Я, наверное, оформлю отпуск и поеду куда-нибудь отдохнуть.

— Вот это правильно. Тебе нужно отдохнуть, развеяться и не думать про бывшего жениха с подругой.

— Да. Я так и сделаю. Все будет хорошо.

Раздался сигнальный (так только Сергей звонил) звонок в дверь, и я поспешила открыть.

— Ты что, не услышала меня? — ввалился в квартиру Серега. — Я кричал тебе, а ты так зацокала, как будто научилась на каблуках ходить.

Выглянула мама и приветливо улыбнулась Сергею:

— Ну, раз ты здесь, я могу и домой, — и она торопливо стала собираться.

— Да, Наталья Аркадьевна, я теперь Машке составлю

компанию. Не переживайте.

Я во все глаза смотрела, как мама теперь уже Сергею дает инструкции, рассказывает, что она приготовила, и где что стоит. Но сил возмущаться и спорить не было. Я решила: пусть мама уедет, а я уж с Сергеем потом разберусь.

Глава 24

Как только за мамой закрылась дверь, я начала допрос:

— А теперь рассказывай, нянечка, с какого бока ты к моей истории?

— Машка?

— Еще раз машкнешь и в нос получишь, я — Марина. Можно и Мари, — вздохнула, вспомнив другой мир.

— Это ты, правда? А где тогда Марлин? — округлил он глаза.

— Ты знаешь про Марлин? — теперь глаза уже округлила я.

— Да, мне она все рассказала. Я встретил ее вместе с Катькой в тот день, когда вы поменялись местами. Катька притащила ее на такси сюда, ругалась, вызвала твою маму. Да, в общем-то и понятно. Ты, точнее она, была как невменяемая. Твердила одно: «Я хочу домой». Катька, увидев меня, что называется, сгрузила тебя мне на руки и сказала: «Меня достало. Разбирайтесь сами», и убежала. Я достал из сумочки твои ключи, открыл дверь в твою квартиру, провел ее.

Я представила все это, и мне поплохело.

— А потом… Потом она и вывалила на меня про то, что она ничего не понимает, что была совсем в другом месте, в другом обличье, и как-то оказалась здесь. Вначале я не поверил, думал ты прикалываешься. А она твердила: «Где я? Что со мной?» и начала плакать. Сказала, что она не Маша, а Марлин. Вот тогда я и задумался, может, и правда. Я ее предупредил, чтобы больше никому она об этом не говорила, лучше молчала. А тут и Наталья Аркадьевна подъехала. В общем, так просто и не расскажешь. Так где она?

— Она в своем мире, а я вот, — вздохнула, — здесь.

Сергей явно расстроился. А потом, уже на кухне, заваривая себе кофе, сказал:

— Может быть, оно и хорошо, что она вернулась к себе, только вот…

— Да ничего хорошего! Там за ней охота идет и… Я должна быть там.

— Ты только не плачь, — заметив, что у меня глаза заблестели, поспешил успокоить меня Сергей. — Давай рассказывай теперь ты. Только все-все. А потом будем решать, что делать.

И я рассказывала. Долго. С подробностями. Когда дошла до того, как я летала, Сергей с таким восторгом, восхищением смотрел на меня, что я стала сама себе завидовать. Он верил. Он верил всему, что слышал, и не сомневался. Что-то уточнял, но вместе со мной переживал и возмущался, когда я возмущалась. И радовался, когда слышал о моих успехах.

А я думала: «Здорово, когда есть такие друзья!»

И мне приятно было, когда он хлопал меня по плечу и говорил:

— Машка, ты — молоток! Знай наших!

Но вот мой рассказ закончился, и он задумался.

— Марусю надо выручать.

— Да какая она тебе Маруся?!

— Ты — Машка, она — Маруся. А то я запутаюсь, — махнул он рукой. — Не о том думаешь. Нам для начала нужно понять, есть ли у тебя здесь магия.

Вот в этом он был прав. Я и сама об этом думала. Но как проверить?