Мой властелин
Шрифт:
— Проклятие, Дебора, — вскрикнул он, — пойми, тебе грозит опасность.
— Зак, что случилось, почему ты так нервничаешь? Объясни толком.
Он подвел ее к широкой постели и сел так, чтобы видеть ее лицо. Без шляпы, одетый в черную рубашку, брюки и мокасины до колен, он был почти неразличим в темноте.
Он взял ее руки в свои и заглянул в лицо:
— Поверенный дона Франсиско, может, и разбирается в законах, но он здорово разозлил Даймонда, и теперь без стрельбы дело не обойдется.
— А ты? Все еще собираешься драться
— Сейчас — да. Я же сказал тебе: это единственный способ быть в курсе того, что затевает Даймонд.
— Я постараюсь этого не забыть, когда ты откроешь стрельбу.
— Не надо, — резко произнес он.
Она вспомнила, как он говорил это на языке команчей: «Keta».
Он медленно поднялся, а когда она отпрянула, вздрогнул.
— Не может быть, чтобы ты все еще боялась меня.
— Но я не понимаю твоих истинных намерений. Ты исчезаешь, а потом крадучись появляешься в ночи, словно вор, и советуешь мне уехать. Что я после этого должна думать?
— Но если я появлюсь здесь днем, дон Франсиско изрешетит меня пулями. Единственное, что я хочу, это уберечь тебя от опасности. Иначе не пришел бы сюда.
Дебора пожала плечами, чтобы скрыть пронзившую ее боль:
— Сама не знаю, почему позволяю тебе так обращаться со мной.
Он отступил на шаг:
— Мне лучше уйти и не беспокоиться о тебе.
— Ты прав, — с притворным спокойствием ответила она, хотя на сердце кошки скребли.
Он снова шагнул к кровати и схватил ее за руки:
— Ты сводишь меня с ума своей холодностью. Твой язык говорит одно, а глаза — совершенно другое.
— Что же говорят мои глаза? Что ты не до конца искренен со мной?
— Проклятие.
Он снова поцеловал ее, но на этот раз в его поцелуе не было нежности, скорее грубость. Он весь напрягся. Дебора прильнула к нему, радуясь, что он дрожит от страсти. Ведь это он всегда доводил ее до неистовства. Наконец-то справедливость восторжествовала.
— Ты сводишь меня с ума, — едва слышно произнес он, теребя пальцем ее сосок.
Дебора тоже утратила над собой контроль. Останься у нее хоть капля здравого смысла, она настояла бы на том, чтобы он ушел до того, как кто-нибудь обнаружит его в ее комнате. Ведь это было бы трагедией для обоих.
Но думать об этом сейчас она не могла. Она сгорала от желания, ощущая только его губы и руки. Словно завороженная. Когда она встретила Ястреба, все ее моральные принципы улетучились. Так было в первый раз и во все последующие. Так было и сейчас.
— Нас могут застать врасплох, прекрати, — собрав все силы, произнесла она, наконец, когда он снова стал теребить ее сосок.
— Да-да, я понимаю, — ответил Зак, нетерпеливо расстегивая брюки и целуя ее. Время летело с неумолимой быстротой. Он вошел в нее, и весь мир, казалось, исчез для обоих… Луна залила комнату ярким светом.
Однажды он ей сказал, что полная луна называется луной команчи. Именно в полнолуние он и явился к ней.
Какое-то
Наконец она почувствовала на себе его взгляд, открыла глаза, улыбнулась и обвела пальцем его чувственные губы. Он взял ее руку и поцеловал ладонь.
— Я вернусь за тобой.
— Я не смогу уехать.
— Дебора, я восхищаюсь твоей преданностью кузине. Но что хорошего в том, что вы обе погибнете. Предоставь ей право выбора.
— Я не понимаю… — Она осеклась под его взглядом.
— Понимание тут ни при чем. И преданность тоже. — Ни при чем?
Дебора с недоумением посмотрела на него:
— Джудит — моя кузина.
— Она достаточно взрослая, чтобы принять решение самостоятельно.
— Полагаю, ты не стал бы рисковать жизнью ради того, кого любишь, — с горечью произнесла Дебора, хотя понимала, что он прав.
Она отвернулась и стала нервно покусывать губу.
— Но я здесь, не так ли?
Она снова повернулась к нему. Его слова свидетельствовали о том, что она ему небезразлична.
— Да, — прошептала она, — ты здесь.
— Тогда послушайся меня.
— Я слушаю.
Он нагнулся и обнял руками ее босые ноги.
— Дай мне два дня. Я вернусь так же, как сегодня. Будь готова. Возьми только самое необходимое.
— А что, если… — Она замолчала и облизнула пересохшие губы. — А что, если что-то пойдет не так?
— Дай мне знать.
Она рассмеялась:
— Не думаю, что дон Франсиско позволит мне послать человека с запиской к тебе, Зак!
— Тогда я буду здесь.
Дебора играла с чашкой тонкого фарфора, наполненной крепким кофе, стараясь избежать разгневанного взгляда дона Франсиско. С момента приезда Маклина обеды проходили в напряженной обстановке: стало известно, что Декстер Даймонд предъявил права на земли Веласкесов в Сирокко.
Должно быть, именно это имел в виду Зак.
Франсиско приказал выставить посты вооруженных всадников вдоль всех дорог, проходивших рядом с ранчо. Он запрудил реку, протекавшую из земель Веласкесов в «Дабл-Ди», перерезав Декстеру Даймонду доступ к большинству запасов воды. Поскольку на солнце высыхала вода, наполнявшая все углубления, скот в «Дабл-Ди» должен был скоро вымереть от жажды. Линии сражений были обозначены, и вызов брошен. Теперь местность выглядела скорее, как военный лагерь, а не ранчо, на котором выращивали скот.
— Я предлагаю вам, дон Франсиско, предоставить властям урегулирование конфликта — мистер Даймонд не может победить. Такая тактика только ухудшает дело.
Дон Франсиско криво улыбнулся:
— А наша тактика?
Богато сервированный стол озаряли красивые свечи. В центре стоял канделябр, инкрустированный серебром. Маклин нахмурился:
— Я не могу закрывать глаза на противоправные действия, дон Франсиско.
— Не думаю, что защищать чью-то собственность противозаконно. Я имею право поставить дамбу в моих владениях там, где пожелаю, разве не так?