Мой властелин
Шрифт:
Ее гибель предрешена.
Глава 11
— Miaru!
Дебора молча смотрела на Ястреба.
Когда он, подняв винтовку, несколько раз повторил «Miaru!», она повернулась и пошла по высокой траве.
Грубые края травинок впивались в руки и ноги, причиняя боль.
Но она шла, не останавливаясь, слыша позади тихое шуршание копыт о землю, приглушенный шум голосов, тихие всхлипывания Джудит.
У нее перехватило дыхание. Небо все еще было ярким, горячей голубизны,
Борозды, проложенные в горном хребте, и камни кололи ноги, когда она с трудом двигалась по траве. Она несколько раз споткнулась, но останавливаться не стала. Когда же стала двигаться медленнее, Ястреб подъехал к ней и подтолкнул в спину дулом винтовки. Волна гнева захлестнула ее.
Да как он смеет! Лицемер! Притворялся добрым, а теперь показал свою истинную сущность. В нем нет ни капли жалости. Одна жестокость. Только желание выжить удерживало Дебору от того, чтобы не наброситься на него, не сказать ему в лицо все, что она о нем думает. Правда, она знает слишком мало слов на языке команчей.
Она споткнулась о сухую борозду и растянулась на траве. Ястреб грубо поставил ее на ноги, дернув за блузку и длинную прядь волос. От боли она впала в ярость.
Когда он поставил ее на ноги, она вывернулась и ударила лошадь. Та взвилась на дыбы, и Деборе пришлось отступить, чтобы увернуться от смертельного удара копыт, когда Ястреб вернул лошадь в прежнее положение при помощи поводьев. Его движения были такими быстрыми и резкими, что животное почти присело на ляжки, а его гладкие мышцы вздрогнули.
Ястреб соскользнул на землю, придерживая одной рукой жеребца, а другую, протягивая к Деборе. Она повернулась, чтобы бежать, но ей отрезал путь один из воинов команчей. Когда она повернулась в другую сторону, путь ей преградил еще один всадник.
Дебора сложила руки на груди и ждала. Ждать пришлось недолго. По приказу Ястреба мужчины пустили лошадей быстрым шагом, а затем — легким галопом. Она увидела, что Джудит все еще отбивается от насильника, ее золотистые волосы спутались, крики стали тише. Дебору охватило чувство беспомощной жалости, она не смогла ответить, когда ее позвала кузина.
— Дебора!
Это слово было сгустком эмоций.
Казалось, Ястреб не замечает этого. Его глаза потемнели настолько, что их голубой цвет превратился в индиго. Он не отрывал от ее лица такого ледяного взгляда, что Дебора поежилась, несмотря на палящий жар солнца. Должно быть, он это заметил. Легкая улыбка в уголке его рта превратилась в ухмылку, полную ненависти.
Ей захотелось ударить его, взбесить, вынудить покончить с этим. Ее судьба не изменится, что бы она ни сделала. Он явно уже все решил.
Страх, гнев и отчаяние привели ее нервы в беспорядочное состояние. Они были в болезненном состоянии, истрепанные постоянным напряжением. Ее состояние могло быть
— Ты — не более чем дикарь, — холодно произнесла она тоном полным презрения. — Она хотела, чтобы он понял хотя бы по интонации значение слов. — Ты не достоин презрения. Aitu! Злой, то есть жестокий язычник. Не важно, что ты со мной сделаешь. Ты можешь причинить боль моему телу, но не душе.
Она вздернула подбородок, и их взгляды встретились. По блеску его глаз Дебора поняла, что он почувствовал ее презрение. На его губах блуждала насмешливая улыбка.
— Значит, ты понял.
Неудивительно. Человек, лишенный совести, должен привыкнуть к презрению.
Он долго стоял неподвижно. Ветер шевелил его волосы.
Мгновение Ястреб смотрел на нее, никак не реагируя на ее слова. Но стоило ей пошевелиться, как он быстрым движением схватил ее за руку. Она отпрянула, глядя на него с вызовом. Ее сердце болезненно сжалось, к горлу подступил комок, она задыхалась.
Ястреб привлек ее к себе так близко, что она смогла рассмотреть большие черные зрачки его голубых глаз, различить каждую острую ресницу. Его взгляд завораживал.
Дебора почувствовала мужской запах мускуса, табака, кожи, ветра и солнца и потеряла над собой контроль.
И тут Дебору охватил страх. Она не боялась смерти, ее пугало то, что она желала этого команчи с каменным лицом. То жестокого, и беспощадного, то ласкового и нежного. И она устыдилась своей слабости.
Вдруг он поднял ее на руки и бросил на лошадь. Сам сел сзади и пустил лошадь рысью.
Он явно что-то решил, пока они догоняли остальных. Он больше не сказал ей ни слова, пока отряд быстро скакал по прерии, направляясь обратно в горы. Останавливались лишь для того, чтобы напоить лошадей и дать им отдохнуть. Деборе и Джудит не разрешали общаться.
Команчи всего за восемь часов преодолели расстояние, на которое Джудит и Деборе понадобилось три дня. Иногда они ехали широкими кругами, видимо, заметая следы. Несколько раз переходили железную дорогу в разных направлениях. Надежда Деборы на то, что солдаты пойдут за ними, постепенно таяла.
Когда показался знакомый луг, мужчины поехали вниз быстрым шагом. Заходящее солнце окрасило вершины гор в малиновый и пурпурный цвета. В высоких травах запели ночные насекомые, стало отчетливо слышно журчание горной реки.
Усталые лошади взметнули пыль на въезде в деревню. Любопытство жителей росло. Дебора видела, как откидываются пологи в типи, слышала голоса, возвещающие об их прибытии. Дебора не сводила глаз с жилища Ястреба в дальнем конце деревни.
Этот приезд отличался от предыдущего, когда им навстречу выбежали женщины и дети, с волнением приветствуя возвращающихся из похода воинов. Теперь Дебора видела только мрачные лица. Она знала, что наказание за побег будет жестоким, и горячо молилась.
Подсолнух ждала их у жилища отца, в ее больших влажных глазах застыла тревога.