Мой сталкер
Шрифт:
Нервно сглатываю и смотрю, что в сообщении.
Внутри размытые фото пристроившегося сзади и сверху Андрея. Видно, он был очень занят и не заметил скрытую камеру. Несложно узнать. Несложно понять, что она не врет, и причина его молчания сейчас красуется в моем директе.
Может, когда думала, что мне лучше изменить, я не до конца понимала, о чем говорю. Теперь я знаю, что у предательства нет превосходной степени.
Смотрю в окно. Так неожиданно начинается дождь. Небо плачет вместе
Сердце рвется на части. Голова кружится. Тошнотный ком подходит к горлу.
У меня будто отключается мозг – и я не придумываю ничего лучше, чем найти новое лезвие на дне тумбочки и снять всю боль с его помощью.
Черт, как же хочется не просто снять боль, а вообще не проснуться. Моя Голгофа настигает меня там, где раньше счастье, казалось, не имело предела.
Глава 16
Иллюзия
Он набирает, набирает и набирает сообщения.
прости, я был немного занят
убирал «мусор» в доме
теперь здесь чисто
слышишь, малышка?
я свою часть договора
выполнил
теперь жду того же от тебя
когда приходить просить твоей руки?
ауууу котенок
я вижу ты не спишь
и читаешь
хочешь, я сам приеду и все расскажу?
Еще
Отправить контакт Начать секретный чат
Заблокировать
Отмена
Заблокировать, заблокировать, заблокировать.
я сейчас начну сердиться
Ты начнешь сердиться, а я буду умирать.
ответь мне!!!
папа в комнате? не можешь?
малышка((
что происходит?
Андрей
Telegram-аудио…
Андрей мобильный
И так по кругу.
Андрей мобильный
Андрей
Telegram-аудио…
Я не хочу уходить молча. Я вообще не хочу уходить, испытывая горечь предательства.
«Отклонить» или «Ответить». Два равнозначных действия, ничего больше не решающих в моей судьбе.
Андрей, еще час назад я была готова рассказать про тебя отцу, потому что ты действительно стал «тем самым». Ведь ты снял с меня долгую ноющую боль, открылся мне и принял с моей постыдной тайной. Только, видимо, сравнять меня с грязью, от которой ты так старательно пытался меня отмыть, тебе было важнее, чем я сама. Можешь теперь продолжать высмеивать меня. Можешь угрожать. Можешь оскорблять.
Хочу сказать это ему лично – по телефону или написать, но все останется лишь в моей голове. Зачем репетировать как перед выходом на сцену в конкурсе
Зачем терзать себя? Зачем плакать, если слез уже не осталось?
Присутствие и отсутствие Андрея заставляет мой мир разойтись по швам. Ненавижу, когда окружающие испытывают ко мне чувство жалости, но почему-то жалею себя сама.
Порезанная рука не ноет. Она должна была отвлечь, но бессмысленно. Ничего не заглушит внутреннее горе. Оно несоизмеримо ни с чем.
Меня бесит моя инфантильность – из-за жгучего отчаяния я искромсала свою руку, вряд ли так поступают взрослые и адекватные люди. В жизни еще не раз со мной будут обращаться по-свински. Еще не раз меня будут предавать или использовать. Нельзя так сильно зависеть от людей, для которых твоя боль – всего лишь слово из четырех букв.
Опять что-то приходит в «Телеграм». Уже даже не проверяю. Чтобы собраться с мыслями, нужно посмотреть на что-то другое. Фотографию, где он удовлетворяет свои потребности, поддается инстинкту.
А может, она просто нужна ему. Они ведь встречались так долго, что сложно просто выкинуть человека из своей жизни.
В любом случае я проснусь. И буду просыпаться каждый день. Со слезами и криками отчаяния, с исцарапанными руками, агонией и желанием прекратить эти мучения. Но никогда – с ним.
Я буду просыпаться ради отца, потерявшего жену и потратившего остатки любви на меня.
да что блин произошло???
Заблокировать абонента. Удалить «Телеграм». Удалить к черту все.
Оказывается, от божества до убожества – одно касание. Касание лжи, предательства и чужой женской руки.
Он действительно стал для меня божеством. Заставляющим отправиться в рай, в котором по улицам бегают кролики от одного шоколадного фонтана к другого. Но даже рай не может быть вечен.
Это была иллюзия любви.
* * *
Иногда бриллианты принимали за стекляшки, но при этом их сияние не прекращало меркнуть. Жаль, что у меня наоборот, и сиять оказалось вовсе нечему.
Как глупо было надеяться на то, что Андрей нормальный парень – наши отношения с самого начала напоминали безрассудный и сумасбродный перформанс. Больше нет сил и желания анализировать. Лучше заняться чем-нибудь другим.
Правым открытым глазом я вижу папу, вызванивающего кого-то – то ли скорую, то ли?..
– Пап, – хрипло начинаю я, привставая на локтях, – положи трубку. Не звони никому. Со мной все нормально.
– Господи, как ты меня напугала! Я же будил тебя! Что такое, что случилось, милая моя? – подбегает, задыхаясь.