Мой секретарь
Шрифт:
Все еще в шоке от того, что случилось, он обдумывал варианты освобождения. Что, если тот кто сделал это со мной все еще здесь? Они могут вернуться и сделать что–то похуже. И секундочку – где Изабель? Я помню, как она принесла мне мой ужин. Они что–то сделали с ней?
При мыслях о его секретаре, волна стыда прокатилась по венам. Он заметил, как она выжидающе смотрела на него в течение всей недели. Смущение в его глазах было заметно каждый раз, когда он смотрел на нее и отводил взгляд, чтобы не встречаться с тихой мольбой в ее глазах. Да, он был трусом, не обращая на нее внимание,
Но одной ночи блаженства было недостаточно, чтобы заставить его выбросить годы самоконтроля. Какого черта я вообще сейчас об этом думаю? Какая разница, если я хочу прикоснуться и ощущать ее снова? Мне нужно найти способ освободиться.
Статус жертвы противоречил всем убеждениями Гранта. Ему нравилось быть главным и заставлять людей танцевать под свою дудку. Тот факт, что его так легко поймали, заставило заходить мышцы челюсти. Я стану посмешищем.
Грант смотрел на телефон с сенсорным экраном на своем столе. Он не может воспользоваться руками, но возможно, используя несколько приёмов, которые он видел в кино, он сможет использовать лицо, что бы позвонить. Передвигая ногами и волочась на стуле, он поблагодарил себя за то, что заказал стул с колесиками – он оказался у левой стороны стола, где лежал телефон. После нескольких мгновений, тяжело дыша, он, наконец–то, оказался достаточно близко, чтобы набрать номер. Однако он столкнулся с небольшой проблемой.
Как набрать номер?
Он был счастлив от того, что никто не видел его сейчас, как он, своим аристократическим носом, пытается набрать номер охраны.
Можно было позвонить в 911, но унижение, которое придется вынести позже, будет слишком большим. Так позорно, что мне, как деревенщине, приходиться звонить ночному сторожу и просить о помощи.
Он услышал гудки в трубке, которые говорили о том, что вызов был переведен. Он с нетерпением ждал ответа, думая над тем, что сказать. Прозвучал еще один гудок, когда трубку подняли.
– Привет, Грант. – услышал он нежный голос своей секретарши. – Вижу, ты проснулся.
– Изабель? – спросил Грант, однако, был совсем не рад, когда услышал ее голос. Ему не хотелось, чтобы она видела его, так подло захваченного в плен. – Слушай, ты можешь попросить охрану подняться ко мне? У меня небольшая проблема
– О–о, – сказала она с намеком на издевательство.
– Я буду через минуту, – сказала она с оттенком насмешки в голосе. По крайней мере, он знал, что она свободна.
Она повесила трубку.
Грант выругался, ему не хотелось выглядеть слабым перед Изабель. Не то чтобы это имело значение, двери распахнулись, и он увидел Изабель в длинном пальто.
– Изабель, слава богу, ты в порядке. Я не знаю, что случилось, но я когда очнулся, уже был привязан к стулу. Можешь мне помочь?
Изабель закрыла дверь и щелкнула замком, посылая волны страха по спине Гранта. Что, черт возьми, происходит?
– Изабель, почему ты заперла дверь? Те, кто связали меня, все еще там?
Изабель повернулась к нему лицом, и впервые с субботы, Грант посмотрел на нее. Он с шумом выдохнул, как будто кто–то ударил
Она смотрела на него ясно–голубыми глазами, а волосы, цвета красного дерева, оказались собраны вверх, открывая прекрасный вид на ее длинную шею. Ему хотелось вытащить шпильку из ее волос и наблюдать, как они красиво ложатся на плечи и рассыпаются по подушке. Он представлял ее в своей кровати, и то, как она смотрела на него затуманенными глазами, изнывая от желания, которое струилось сквозь все тело
Ее губы блестели розовые и соблазнительные, губы, покрытые блеском, сладкие на вкус, он вспомнил их встречу неделю назад. Он до сих пор возбуждался каждый раз, когда вспоминал эти сочные губы, вокруг своего члена, и умело сосавшие его.
Влечение к Изабель удивляло его, потому что в ее тридцать, она была намного старше, чем все его предыдущие завоевания. Она не напоминает ему юную девочку, однако, вместо этого, сладость ее красоты и уверенность в себе завораживает. Даже в спальне, когда Изабель сказала ему, чего хочет от него, она знала что делает. Милые приказы возбуждали его. Желание возросло, и он как голодный зверь, набросился на ее прекрасное тело.
Но он понимал, что это прямой путь к безумию и безработице. Изабель может быть его секретарем и очень привлекательной штучкой, однако, в первую очередь она была дочерью директора компании. Грант слишком хорошо знал, чем это может закончиться. Последний человек, который, к своему несчастью, положил на нее глаз – самостоятельно подписал себе смертный приговор. Его увольнение привело Изабель к работе с ним. Тогда и началась, эта одержимость ею, которая привела к жаркой ночи.
– Грант, почему ты игнорировал меня всю неделю?
– Что? – воскликнул он. Этот вопрос застал его врасплох. – Изабель, я не думаю, что сейчас подходящее время это обсуждать. Развяжи меня.
– А когда будет время? – спрашивает она, подходя ближе. В ее глазах видны огоньки раздражения.
Женщины всегда неадекватны в стрессовых ситуациях.
– Слушай, я обещаю, что мы обязательно поговорим, когда это все закончится. Но сейчас, прежде чем эти ребята вернутся, ты должна освободить меня.
– Ребята? – Изабель села на край стола и скрестила ноги. Один чулок выглянул из–под плаща, и в одно мгновение, он подумал о том что, скорее всего на ней была подвязка, как и в прошлую субботу. Подвязки и чулки. Он вспомнил, как вколачивался в ее тугую и влажную киску. Член распух от воспоминаний, и он сдержал раздражение, вызванное отвращением к себе.
Она улыбнулась:
– Как ты думаешь, сколько мужчин сделало это с тобой?
– Я не знаю, – эго Гранта было подавлено. Он лгал ей, ему было стыдно сказать, что он думал, что нужно около полтора десятка мужчин, что бы поймать его. Однако сейчас, он совсем не помнил, как оказался в этой ситуации. – Я не могу вспомнить, что произошло. Они не сделали тебе больно?
– Почему тебя это заботит?
– Пожалуйста, Изабель, – зарычал Грант. Сама мысль о том, что кто–то касался ее, разбудила ревнивого зверя, которого он никому не показывал раньше. Эта реакция потрясла его. Он искал отношений на одну ночь. – Я знаю, что на этой неделе я поступил как дурак, по отношению к тебе, но это не значит, что я хочу, чтобы тебе причинили вред.