Мой плохой
Шрифт:
Ей велели ложиться спать, но представить, что она действительно сделает это – разденется и ляжет в чужую кровать в этом доме, – оказалось довольно сложно. Поэтому Настя продолжала стоять у окна, пытаясь понять, как действовать дальше. Но получалось у неё из рук вон плохо. В голову так и лезли картины из прошлого, от которых нестерпимо ныло в груди.
И, в конце концов, разболелась голова.
Дойдя до кровати, Настя без сил опустилась на неё и лишь тогда вдруг поняла, насколько устала физически. Ноги гудели, спину ломило, безумно хотелось прилечь.
Сколько он длился, сказать было сложно, но когда Настя распахнула глаза, за окном все еще светила луна. Пробуждение получилось резким, болезненным. Эффекта кратковременной потери памяти, как бывает, если человек спит в непривычном месте, не было. Она мгновенно осознала, где находится, и прекрасно помнила, что произошло накануне. А еще через мгновение поняла, что проснулась не просто так. Стойкое ощущение, что на неё смотрят, чье-то присутствие разбудило её. Взгляд сам собой метнулся к выходу из комнаты, и девушка убедилась, что интуиция её не подвела. Дверь была открыта, а в проеме застыла мужская фигура.
6
Настя приподнялась на локтях, не сводя напряженного взгляда с темного силуэта у двери. Ей не показалось. Там действительно стоял мужчина.
По телу пробежал озноб, заставляя девушку подобраться и занять сидячее положение на постели. Пальцы инстинктивно вцепились в покрывало, сжав плотную ткань в кулак.
Такой беззащитной и уязвимой она себя не чувствовала уже давно.
Саша медленно приблизился к кровати, замерев в шаге от неё. Теперь в свете луны Настя могла хорошо его разглядеть. Пронзительные серые глаза в сумраке ночи казались черными. Впивались в неё немигающим взглядом, от которого по телу разливался жар.
Настя ждала, что он скажет что-нибудь, но нет. Саша просто стоял и смотрел, не произнося ни слова, и это было невыносимо.
Безумно хотелось прервать эту давящую тишину, спросить, зачем он пришел? Чего хочет? Но все слова застревали в горле. Да что там слова, Настя не могла даже пошевелиться.
Саша сделал еще шаг, наклонился, взял её за запястье и настойчиво потянул на себя, вынуждая встать на колени и таким образом подползти к краю кровати. Кожу жгло в месте его прикосновения, сердце бешено молотило в груди, воздух с трудом заходил в легкие.
Пристальный взгляд глаза в глаза.
Две тяжелые ладони легли на бедра девушки, придвинув еще ближе, почти вплотную к нему. Её руки панически уперлись в твердую мужскую грудь, но в следующее мгновение ослабли, чувствуя, как жар его тела проникает под кожу сквозь тонкую ткань рубашки.
Она реагирует слишком сильно. Слишком остро. Нельзя так, нельзя. Надо прекратить это, иначе будет поздно…
Но его запах безжалостно проникал в легкие, заставляя медлить, делать частые жадные вдохи. Это лишало рассудка, сводило с ума.
Он видел все это и понимал. В темных глазах полыхал опасный
Его пальцы коснулись скулы, и снова легкий разряд пронесся по коже, заставляя вздрогнуть и испустить судорожный вздох.
Так нельзя!
Настя резко отвернулась, с досадой прикрыв глаза.
Но стальные пальцы тут же сомкнулись на её подбородке и грубо развернули голову девушки обратно.
И снова это. Глаза в глаза. Но на этот раз все уже по-другому. Его лицо так близко. Самое красивое на свете. Но взгляд острый, режущий до крови.
И в груди все сворачивалось тугим болезненным узлом.
Она не могла. Нет, не потому что он её ненавидит. На это плевать. На все плевать. Была бы она одна…
Но Настя не одна. Она замужем и носит чужого ребенка.
Уже нельзя. Никак нельзя.
– Отпусти, – произнесла одними губами.
Саше это не понравилось. Его губы сжались в тонкую линию, черты лица заострились, во взгляде загустела тьма. Рука с подбородка спустилась на шею, сомкнув на ней стальные пальцы. Держала крепко, но не душила. Пока не душила. Только казалось, что это может случиться в любой момент.
Настя часто и коротко дышала, ей было совсем не больно, но на глаза почему-то все равно набегали слезы.
– Отпусти, – жалобно повторила она.
Его взгляд потемнел еще больше. Но он все же отпустил.
Сделал шаг назад, продолжая озлобленно смотреть на неё до тех пор, пока спустя целую вечность не развернулся и не ушел, плотно закрыв за собой дверь.
Проводив его взглядом, Настя медленно осела на постель и так же медленно легла. Подтянула колени к груди, свернулась клубком.
Из груди вырвался тихий всхлип, и рука тут же метнулась к лицу, запечатав ладонью рот.
Нет. Только не плакать. Плакать нельзя.
7
Настя не помнила, как уснула во второй раз. Ей казалось, этого вообще больше не произойдёт, но она снова ошиблась.
Уснула и даже видела сон: будто уже родила и была очень счастлива с малышом на руках. Как она и мечтала. Было так хорошо, даже просыпаться не хотелось. Но противное чувство голода разбудило её. Как и всегда, по утрам оно было особенно сильным и, если вовремя не засунуть в себя что-нибудь съестное, угрожало перерасти в мучительную тошноту.
Разлепив глаза, девушка с досадой оглядела чужую комнату, освещенную бледными лучами утреннего солнца. В памяти пронеслись ночные события, вызывая дрожь и обжигая грудную клетку горечью.
Нет. Лучше вообще не думать об этом.
Страшно хотелось есть. А ещё – почистить зубы. Но больше всего Настю беспокоил предстоящий скрининг. Девушка не представляла сколько сейчас времени – не опаздывает ли она уже? И сдержит ли Саша своё обещание после того, что произошло между ними этой ночью? Перед глазами до сих пор стоял его озлобленный взгляд. Что если Саша решит отыграться на ней таким подлым образом за несговорчивость? Она понятия не имела, что теперь можно ожидать от этого человека.