Мой Петербург
Шрифт:
Но мы уже в Красном Селе. В этот ранний час на платформе пустынно. Новый вокзал был построен в пятидесятые годы XX века на месте разрушенного. Стены зала ожидания пестрят адресами и телефонами. Громко переговариваясь, дружно моют пол уборщицы. Прямо на улице продают пиво. И видна высокая труба целлюлозного завода — бывшей писчебумажной фабрики Печаткина.
«Красное Село — станция III класса. Вокзал весьма красивой своеобразной архитектуры. Здание деревянное, крытое железом. Имеются покои для особ Императорского дома. Залы для пассажиров всех трёх классов. Уборные имеются как мужская, так и дамская (при дамской — прислуга). Буфет снабжён разнообразным, вкусным и питательным столом и напитками
В случае опоздания пассажира на поезд, он может рассчитывать получить комнату на самой станции или найти нумер в Красном Селе в гостинице Тихомирова. Извозчики всегда имеются при вокзале ко времени прихода и отхода поездов.
То обстоятельство, что за Красным Селом лежит обширнейшее поле, местами весьма ровное, решило назначенность этих мест, и в 1765 году были собраны войска для маневров. С этого момента Красное Село, до того бедное и невзрачное, как и все вообще наши деревни, начинает постепенно принимать вид благоустроенный и в последнее время представляет уже одну из красивейших окрестностей Петербурга, как редкая картина гармонического сочетания и сельского, и поенного быта. Тут отборные войска России получили развитие и усовершенствование.
И конечно, жизнь Красного Села находится в прямой зависимости от времени года. Летом — это бойкие, густо населённые пункты; зимою же „Красное“ со всеми его дворцами и военными управлениями — не лучше большой деревни на глухом тракте. И перерождение это совершается ежегодно в точно определённом порядке, повинуясь грому барабанов. Этим-то условием и определяется характеристическая, исключительная особенность здешней общественной жизни: на всём необъятном протяжении матушки-России нет, без сомнения, другой местности, которая стояла бы в такой сильной зависимости от прихода и ухода войск, как Красное Село. Пришли войска — момент общего возрождения для быстрого и пышного расцвета; ушли — жизнь прячется в могилу…»
Нынче эта зависимость исчезла совсем, и жизнь Красного Села достаточно ровная. Военные здесь квартируют теперь круглый год. Вот, например, сквозь ограду военной части видна старинная ротонда и заброшенный фонтан. Старинные и новые корпуса казарм. Когда-то лагерем здесь стоял Гвардейский полк. У ограды на пеньке сидит молодой солдат и молча ест. Рядом с ним мужчина средних лет тоже молча смотрит на него. Прямо на земле стоит раскрытая сумка со снедью. Это свидание сына с отцом. Что-то вечное чувствуется в их молчании. Слова не нужны, как и во все времена. И потому неловко оказаться невольным свидетелем этой встречи. И надо поскорее оставить их наедине.
На берегу Безымянного озера до сих пор работает старая писчебумажная фабрика — бывшее Товарищество наследников Печаткина. В деревянных домах, построенных владельцем фабрики для своих рабочих, живут и теперь. Но берег страшно захламлён, вил на фабрику изуродован перекрывшими старые строения корпусами из силикатного кирпича. Здесь же, на берегу, не осталось никаких следов Красносельского театра.
«Своим процветанием и благоустройством Красное Село обязано, прежде всего, членам Императорской фамилии, стоявшим во главе гвардейских войск. Но не только устройство отборных войск России заботило Августейших покровителей: нужно было оживить Красное Село некоторыми развлечениями. И вот, по мысли Великого Князя Михаила Павловича, в 1851 году, в долине у Безымянного озера воздвигается Красносельский театр, разводится около него парк и в нём устраивается пять дач. В 1860 году этот театр на собственные Государя Императора суммы был исправлен, а в 1868 году вместо этого театра по ходатайству Великого
Но разумеется, в ряду любимейших местных увеселений (на которые, впрочем, съезжается немало публики даже из столицы) считаются „военные зрелища“: объезд лагеря Государем Императором, парад, ночная тревога войскам, заря с церемонией, даже простые учения, манёвры, скачки. „Заря“ эта обыкновенно бывает в Высочайшем присутствии в Большом лагере у Императорской ставки между лагерным расположением лейб-гвардии Преображенского и Семёновского полков, при сборе до 700 военных музыкантов…
Словом, есть чем повеселиться на всякие вкусы. Недоставало только железной дороги для быстрого и удобного сообщения. Но за это взялся генерал-адъютант граф Баранов, который и склонил к этой постройке барона Александра Людвиговича Штиглица. Одновременно с этим устроены были прекрасные шоссейные дороги по лагерю, Красному Селу, к Дудергофу…»
Оказывается, мы уже очень близко от Дудергофа — маленькой Швейцарии, так неожиданно затерявшейся среди плоских окрестностей Петербурга.
Три озера последовательно понижаются и имеют своим истоком речку Лиговку. На одном из них еще Петром I было выбрано место для бумажной мельницы, но, имея такую старую историю, к концу XIX века фабрика уже не работала. Теперь в старинном корпусе — завод пластмасс.
Дудергофское озеро, прежде называвшееся Вилози, питается своими собственными родниками, и потому вода в нём всегда чистая и холодная. На берегу, близ железной дороги, до сих пор осталось очень своеобразное здание бывшего заведения искусственных минеральных вод господина Верландера. Теперь здесь тоже пластмассовое производство, к сожалению.
У подошвы гор Дудергофа — Ореховой и Вороньей — с семидесятых годов XIX века стали строиться дачи. Были два ресторана, молочная ферма и церковь. На месте церкви теперь подростки играют в футбол у прекрасного, но запущенного здания бывшей больницы. Зато в парке вновь отстраиваются богатейшие особняки из красного лицевого кирпича.
Блистательную будущность пророчил Дудергофу Александр Петрович Верландер: «Горный и влажный воздух Дудергофа, сосновый лес и вообще богатство флоры от озера до Дудергофских холмов, где произрастает даже бук, достигающий величины довольно высоких кустарников, поставили эту местность в самое выгодное положение относительно других излюбленных дачниками окрестностей Петербурга.
У подошвы горы имеется Дудергофская полустанция железной дороги. В пяти минутах ходьбы по направлению к Фабрикантской слободе, на озере имеются прекрасные бани Тулякова со всеми последними приспособлениями, то есть душами и т. п. К сожалению, бани эти в течение последнего года вовсе не открывались.
Дальше, в расстоянии 12–15 минут ходьбы имеется бойня рогатого скота, где можно покупать мясо первый сорт дешевле против лавочного на две-три копейки на фунт при покупке не менее 15 фунтов. Есть так называемый гостиный двор, в котором помешаются лабазы, мясные и мелочные лавки, булочная, трактир, фотография.
На вершине одного из возвышений Дудергофа находится Императорский дворец, построенный и убранный в сельско-швейцарском вкусе. К дворцу этому ведет крутая тропинка вроде лестницы с перилами и высеченными в плитняке ступеньками. На Дудергофе по найму играет по праздникам музыка: один хор у Молочной фермы, а другой у ресторана.
На озере имеется до десяти купален, но не запрещается купаться и с берега. Дачники за известную плату могут пользоваться лодками для катания. По вечерам, летом, озеро это очень оживляется, особенно юнкерами военных училищ из лагерей на противоположной стороне, которые катаются с музыкой и песнями.