Мой палач

Блэк Дана

– Что хотел?
– стою напротив, сверху вниз изучаю его. 

Он даже время в своем плотном графике нашел на базу выбраться. Белая футболка, светлые брюки, солнечные очки-капельки на макушке, знакомый, родной запах.

Я так увлечена мыслями, что вздрагиваю, когда он вдруг хватает меня за бедра и тянет к себе, заставляя сесть на него верхом.

– Марк, - растерянно держусь за его плечи, смотрю ему в глаза и как в омут прыгаю, он же не любит на людях чувства проявлять, это неприлично, Аня, говорил он всегда, когда я за руку его

хотела взять и вместе идти.

– Я не к сестре на выпускной приехал, я из-за тебя здесь, - говорит он и сжимает мою талию.
– И на счёт подарка, - он удерживает меня одной рукой, другой лезет в карман брюк.

Не дышу, слежу за его действиями, жду, что он достанет, но посмотреть не успеваю. За спиной звучит голос маминого мужа, в суховато-приказном тоне он выговаривает:

– Иди за стол, Аня, всё готово. 

Поспешно встаю, поправляю платье. В такой позе меня застукали, щеки горят, чувствую, что он смотрит. 

А Кирилл смотрит. И выговаривает:

– И не сиди больше так, ты не на шесте. Здесь дети кругом.

Его ладонь касается моей спины. И он подталкивает меня к беседке.

Ем два кусочка шашлыка, салат, запиваю это дело зеленым пивом, прямо из баночки. Это и не пиво даже, а ирландский эль.

И очень красивая баночка. С изображением старухи с косой, а на обратной стороне краткая легенда про Святого Патрика, мол, он сотворил так много чудес, что человеческий разум просто не способен запомнить количество добра, которое он совершил на земле.

Играет музыка. И вечер перетекает в сумерки, вокруг не смолкают разговоры, смех, веселье, выпускники пьют шампаснкое, а родители, своим отдельным столом, что-то крепкое.

Напротив сидит Марк, он не ест почти, остраненно наблюдает за праздником, ему тут скучно.

Вожу вилкой по тарелке и гадаю, что он мне хотел подарить, какой подарок поместится в карман?

Какой-нибудь маленький.

Смотрю на экран телефона, от Виконта больше ничего не приходит. Встретиться он не хочет, и даже с плеткой, и я разочарована.

Может быть, та женщина, которой он писал, когда номером ошибся - объявилась.

И наша история на этом закончится.

Встаю из-за стола, из беседки пробираюь на улицу.

Нужно помыть руки и зубы почистить, а потом самой подойти к Марку и уточнить на счет подарка.

За такие мысли злюсь на себя, я ведь уже все решила, он бы давно, если бы хотел, добивался меня, но он этого не делал.

Выхожу из беседки и оступаюсь на камешке, нога подворачивается, и я взмахиваю руками.

Но не падаю, кто-то больно цапает меня за локоть, удерживая на ногах. И позади звучит тихий голос, почти возле моего уха шепот, словно мне рассказывают какой-то важный секрет:

– Женский алкоголизм неизлечим, Аня. 

– Я всего одну банку...- начинаю оправдываться и оглядываюсь, натыкаюсь на внимательный взгляд Кирилла и выдираю руку.
– А ну точно. Врача включил, - мой тон меняется на агрессивный,

этот тип уже достал сегодня караулить меня и указывать на мои промахи.
– Открой глаза, - развожу ладони.
– Все празднуют.

– Подобный аргумент никуда не годится. Еще подумай, - он обходит меня, перед собой держит открытый планшет, идет в сторону дома, работать.

Хмыкаю.

И иду следом.

Марк прав, пора взрослеть, приезжать в гости к маме, чтобы чаю с тортом выпить, а не на все каникулы, ведь мне уже двадцать, и в квартире Кирилла чувствую себя приживалкой.

В комнате перебираю вещи, натыкаюсь на купальник. Белый, раздельный, довольно открытый, купила тайком от папы.

На улице душно-жарко, и еще не поздно сходить на озеро, пока не стемнело, поплавать, голову в порядок привести, перестать думать про Виконта, ведь я сейчас не сдержусь, сама ему напишу.

В ванной умываюсь и переодеваюсь в купальник, влезаю в платье.

Домики хорошие, с ремонтом, а вот задвижки на дверях по старинке, массивные. Изо всех сил тяну дверь на себя и пытаюсь открыть, ногой упираюсь в стену, двигаю большой шпингалет.

И когда он с грохотом поддается и дверь распахивается - меня по инерции тащит вперед, в коридор. На скорости влетаю в чье-то твердое тело, об эту преграду бьюсь и останавливаюсь.

Сдуваю волосы со лба.

– Все же взяла купальник, Анна?
– мужские руки держат меня за плечи, а сам Влад смотрит вниз.
– Очень сексуально.

Тоже смотрю на свое бледно-желтое нижнее белье, которое только что сняла и краснею, пытаюсь смять ткань в кулаке и дергаю плечами, высвобождаясь.

– Ты себя не по возрасту нагло ведешь, красавчик, - вскидываю голову.

Мои слова у него улыбку вызывают, ведь я смотрю на него, такого огромного, снизу вверх.

– Чем тебя не устраивает мой возраст?
– он сует руки в карманы шортов, тех самых, в которых купался, он в белой обтягивающей майке, на пляжного спасателя похож, как в фильмах показывают, он вместе с Антоном поступает в мамин институт и ругаться с ней не боится, и он, правда, красавчик из тех, кто нарочито небрежен, улыбается так, словно мыслям своим каким-то, а не мне, задумчиво, чуть иронично.
– У нас пуританская страна, но мы же не в прошлом веке живем, Анна. Тебе просто нужно расслабиться.

– А тебе понять - что бабники давно не в моде. Вот так по пятам ходить и...

– Я в туалет шел. И если ты с дороги отодвинешься - завершу маршрут.

Машинально отступаю в сторону. 

Он заходит в ванную и хлопает дверью.

Качаю головой и поднимаюсь в комнату, убираю белье в сумку, подхватываю полотенце, телефон.

Глупо получается, и это все Виконт виноват, он меня своими сообщениями из колеи выбил, заставил на окружащих мужчин смотреть, общаться с ними, я после пансиона и их чудовищного полового воспитания еще год отойти не могла, сильный пол воспринимала, как проклятье рода человеческого.