Мой-мой
Шрифт:
– Ничего себе! Я тут стараюсь, работаю, как проклятый, чтобы сделать тебе ребенка, а у тебя спираль гормональная стоит! Почему же ты мне ничего не сказала?
– Я пока еще ничего не решила. Может быть, нам не надо быть с тобой вместе. Может, мне надо искать другого мужчину – финского или шведского.
– А ты представляешь себе, какой вред ты наносишь этой спиралью организму. Ты из-за нее, по всей вероятности, и разжирела. У тебя нарушился обмен веществ. Едь немедленно в Финляндию – пусть ее тебе вынут!
– Но спираль – это лучше, чем делать аборт!
– Знаешь, когда моя жена начинала принимать гормональные таблетки, чтобы не предохраняться
"Какая же она сучка!" – думаю я, остервенело ебя Пию, – "Ради ебли она готова даже изуродовать себя гормональной спиралью, стать толстой и некрасивой. Зачем мне нужна такая блядь? Я совершенно рехнулся и потерял ориентацию в жизни. Я – идиот, околдованный неизвестно чем! Кто спасет меня? Ольга? Я сам? Или же мне уже ничем невозможно помочь? Я погиб. Надо посоветоваться с матерью. Это какая-то одержимость. Невозможность контролировать себя. Погружаясь в эту финскую женщину, я нахожу гармонию. Неужели – она моя кармическая половина?"
В понедельник утром Пия раскрашивает Каю морду специальным гримом.
– Сегодня в Финляндии большой праздник. Он остался у нас еще с языческих времен. В школе будет карнавал. А вечером мы идем на вечеринку, и до утра. Извини, это только для финнов, я не могу брать тебя с собой, но мы увидимся завтра. Это праздник – первое мая, консульство не работает. Чем ты будешь заниматься сегодня?
– Я иду освящать модуль моего друга инженера Гернгросса. Это все будет в церкви на Васильевском острове. Мы снимем видеофильм и сделаем фотографии. Смогу показать тебе потом. Это нужно для выставки в Вене.
– Ну, хорошо. А твой друг Будилов очень приятный. Можем смотреть его картины? Мне интересно, что он рисует.
– Завтра утром он начинает делать мозаику у меня на балконе.
После этого можно пойти к нему. Ты как?
– Давай договоримся об этом завтра. Еще не знаю, что будет.
В красном праздничном облачении, шитом золотом, и с престольным крестом в руке отец Агапит выглядит божественно. Возле него мнутся бабушки-хористки и юноша-диакон.
В соборе, кроме приглашенных мною друзей Хайдольфа, немногочисленная случайная публика. Рубцов готовится снимать церемонию на видео, а Игорь Колбаскин на фото. Еще я пригласил Настю Боровскую, студентку-мухинку, чтобы она меня сопровождала в качестве женщины. Одетая в черные колготки и короткое платье, она выглядит весьма аппетитно.
– Где он, убогий модуль Гернгросса? – басит Преподобный. – Сейчас я совершу над ним Великую Агиасму!
– Что это такое – Великая Агиасма? Надеюсь, не проклятие?
– Нет! Проклятие – это анафема, а Великая Агиасма – это очищение через освящение специально освященной для этого водой. Весьма сложный обряд, все вместе часа на полтора. Я потом еще напутственную проповедь скажу. Начинаем, вот несут уже чашу с водой.
Что-что, а служить Преподобный умеет. Даже его лютые враги в Вене, прилагавшие все мыслимые усилия для его изгнания и заточения в Мюнхенский монастырь, не могли с этим не соглашаться. В служении Богу Преподобному нет равных, как нет ему равных и в служении Дьяволу. Он – слуга двух господ, двойной агент. Дьявол уже давно поселился в церкви и часто не разобрать, кому там на самом деле служат.
А служат там и тому, и тому, и только церковные бабушки, неистовствующие
Освятив воду, Преподобный кропит нею модуль и книгу Хайдольфа, храм и всех присутствующих. Затем, держа перед собою обеими руками престольный крест, он обращается к присутствующим с проповедью:
– Дорогие братья и сестры! Поздравляю вас всех. Мы только что совершили Великую Агиасму! Эти вещи, приехавшие из Вены, и являющиеся произведениями искусства, снова туда уедут, чтобы быть там выставленными. Теперь они освящены и очищены. Любая вещь проходит очищение через воду. Вспомним Евангелие. Сам Иисус Христос был крещен в водах Иорданских, чтобы затем в свою очередь самому крестить водой. Вот что пишет об этом Иоанн…
Слушая проповедь, я наблюдаю за бабушками и за гостями, начиная скользить мыслями по ногам Насти. У Насти хорошие длинные ноги. Надо сделать решительный шаг. Интересно, созрела ли она уже для чего-то более конкретного? Она ловит мой взгляд и улыбается. Я перевожу его на часы и вижу, что уже почти два. Настя переминается с ноги на ногу, она явно устала.
Я подхожу и шепчу ей в ухо:
– Какие планы? Пойдем куда-нибудь после отпраздновать данное событие?
– Нет, – отвечает она, – сегодня у меня есть дела. Можем пойти в другой раз.
– Приходи ко мне в гости.
– Не знаю. Мне надо много учиться.
– Приходи перед занятиями завтракать. По пути в "Муху". А?
– Хорошо, завтракать я приду.
Глава 54. КОНЬЯК. "КОРОЛЬ И ШУТ". ВАЛЬПУРГИЕВА НОЧЬ.
Настя ушла, а мы с Преподобным, Колбаскиным и Рубцовым пьем коньяк в парке за Академией художеств. Колбаскин, правда, не пьет, он все еще лечится. Он катается по парку на велосипеде Преподобного и делает попытки познакомиться с женщинами
Выпив, мы разбредаемся. Теплый весенний день. У меня нет планов – Настя ушла, Пия идет в гости, куда не берет меня, Ольга уже улетела в Будапешт. Завтра первое мая, Будилов будет класть на балконе мозаику. А сегодня ничего.
– Сегодня Вальпургиева ночь, – вдруг неожиданно говорит идущий рядом со мной Преподобный, – будет много всяческих концертов и мероприятий.
– Вальпургиева ночь, это когда всякая чертовщина и нечистая сила вылезает?
– Ага. Вечером должен быть хороший концерт в клубе "Спартак".
Группа "Король и Шут" – знаешь? Можем пойти, если хочешь.
– Не знаю, кто это такие?
– Это питерский панк-рок, они довольно известны. Билеты дорогие, я узнавал, но мы можем подойти сейчас и получить аккредитацию от "Церковной газеты", чтобы не платить деньги.
– Давай попробуем. Мне все равно нечего делать.
Мы идем через Дворцовый мост. Преподобный ведет свой велосипед в поводу. Он снова жалуется на Гайку, но кризис их отношений уже прошел. Боль начала стихать и улегаться. Слушая в пол уха, я перевариваю только что полученную информацию о том, что сегодня будет Вальпургиева ночь. Вот почему Преподобный именно на сегодня назначил освящение модуля. Мне надо быть с ним предельно осторожным. Прав был Будилов, предупреждавший меня не играть игры с церковью.