Мой Лигр
Шрифт:
— Ох ты ж, бля! Какой упертый. Сопротивляется, гад!
— Ничё, сломаем. И не таких тварей ломали.
В конце концов, Лигр сдался. Упал на пол. Кажется, потерял сознание.
— Ладно, на сегодня хватит, — бандиты также выдохлись из сил, будто пробежали километровых кросс по пустыне. — В следующий раз, — обратился ко мне один из гавнюков, — мы захватим паяльник и будем выжигать на коже этого уродца произведения искусства, которые останутся с ним на всю жизнь. У тебя есть сутки, малышка. Или потом ты всю жизнь будешь себя винить.
— О, да, Ясмина. Запомни! Ты и только ты виновата в страданиях и
***
Когда они ушли, я, напрочь теряя разум, забралась в клетку. В тот миг я не думала ни о чём, кроме мужчины, лишь чувствовала вину, что безжалостно драла мою грудь как стая диких кошек. Да, это я виновата в мучениях Лигра. Я должна была его спасти. Пусть лучше сожрёт. Если завтра негодяи заявятся сюда с паяльником, честно, моему бедному сердцу настанет конец. Поэтому, отдавшись риску, я снова залезла в клетку. Прошлый мой визит закончился тем, что меня чуть было не задушили, но что ждёт меня сейчас?
Лигр лежал неподвижно. Лишь тяжело дышал. С хрипами. Его прекрасная кожа, цвета золотистой бронзы, напоминала сплошную равнину.
— Ну как же так? — прошептала, осторожно касаясь ран носовым платком с перекисью, что я позаимствовала в аптечке в сарае, откуда периодически таскала нужный инвентарь для чистки клеток. — Глупенький. Гордец. Они могли забить тебя до смерти. Ну почему ты такой упрямый?
Сидела перед незнакомцем на коленях и дрожала. Уже не от страха, а от жалости, пока крайне осторожно обрабатывала жуткие, кроваво-алые полосы. Он терпел. Повезло, что Лигр никак не реагировал на мои прикосновения. Затем я положила его тяжелую голову к себе на колени и просто гладила мужчину по волосам, пропуская через пальцы мягкие локоны золотисто-медовых волос, а сама тихонько похныкивала, пока он был без сознания. Вдруг мужчина начал что-то шептать на непонятном языке. Периодически с его сухих от жажды губ срывались понятные мне слова.
— Я спасу… Прячьтесь… Прайд… Амира… Уведу их прочь…
Я задумчиво кусала губы, не прекращая перебирать пальцами волосы мужчины, и пыталась понять, что он там шепчет.
— Хочу есть, — внезапно мужчина резко распахнул глаза и посмотрел на меня стеклянным взглядом.
— Пожалуйста, — рыдая, — расскажи мне, кто ты. Как тебя зовут. И тогда я облегчу твои муки. Не упрямься. Они все равно вытащат из тебя информацию. И не будут особо церемониться. Лучше расскажи мне, пожалуйста, откуда ты. Как сюда попал? Как тебя зовут? И как именно ты превращаешься? — гладила громилу по мягкой, как шёлк, шевелюре. На секунду я прижала свою голову к его горячей, пылающей, словно факел, груди и застыла, надеясь услышать ответы на столь важные вопросы.
— Меня зовут Дастан, — мужчина снова погрузился дремоту. — Да, я не совсем человек. Я оборотень. Высшее существо нашего мира. В моих жилах течёт редкая кровь. Наш вид существовал задолго до вас, людей. И прочих животных — тигров и львов, например. Мы правили планетой. Но потом появились люди. Адам и Ева. Изгнанники. Они создали свой вид. Решили стать главнее. И мы начали проигрывать. Потому что доверились им. Относились с уважением к вашей расе и не растерзали, как только вы начали плодиться. Сначала мы жили мирно, а наши дети играли друг с другом как родные. Но потом всё изменилось, когда люди придумали власть и деньги. И когда узнали,
Поверить не могу. Вот это да. Жутко интересно. Он мне доверился. Слава Богу.
Правда, общался со мной вялым, поникшим голосом. Его голос сел от постоянных рыков, а веки были закрыты. Я начала сомневаться, не бредит ли он? Или говорит правду.
— Так ты Дастан? А я… Меня зовут Ясмина. Я, эм… дочь рыбака.
— Мне не интересно.
Ну, окей. Мистер хам.
— Ещё один вопрос, и я тебя накормлю, — собираюсь с духом, вздыхаю и бормочу на одном выдохе. — Почему ты не превращаешься в зверя? Покажи мне свой истинный облик.
— Не могу. Я истратил всю свою энергию, — недовольно порыкивает. — Поэтому истинный я временно погрузился в сон и стал пленником человеческого тела.
— Что нужно для того, чтобы ты вновь совершил оборот?
Ответ Лигра привёл меня в полный шок:
— Поесть, — пауза. — И потрахаться.
ГЛАВА 6
Обалдеть у него запросы!
Мне стало одновременно стыдно, жарко и грязно. Когда он вот так вот деловито и властно заявил: «Потрахаться!»
Мерзавец. А я тоже хороша, меня окатило жаром. Даже волосы вспыхнули огнём. И я рефлекторно посмотрела на его мммм… орган. А тот будто бы посмотрел на меня. Стоял как штык. Вертикально. Длиной сантиметров двадцать, блин. И пружинил, раскачиваясь как на ветру, большой и толстый камыш.
Всё, дурочка, замолчи. Быстро остановила этот понос грязных мыслишек и пошла за едой. Только чем вот его кормить? Что едят сверхлюди? Может, фрукты какие? Бананы? Если он родом из Африки, раз наполовину лев, тигр, высшее божество и ещё человек в придачу. И смешно, и грустно от своих мыслей. Мне бы психиатру показаться. Оборотень? Я разговариваю с оборотнем? Или с психбольным? А может, это всё Савински надо мной издевается. Снимает шоу скрытой камерой. Ладно, не поверю на все сто, пока не увижу своими глазами его перевоплощение в зверя.
— Что ты ешь? Чем тебя накормить?
— Я бы не прочь попробовать тебя, златовласка.
И распахнул свои огромные медовые глазищи, один в один кошачьи.
— Мама!
Я тут же бросилась к выходу из клетки, пока он не опомнился и не пришел в себя после дрессировки «шокерами». Кажется, мужчине полегчало. Даже голос наполнился бодростью. А его раны… поразительно! Они больше не кровоточили и практически на глазах стали покрываться коркой.
Лигр утробно зафыркал:
— Тощая, как рыбёшка. Даже на один зубок не хватит, — продолжал издеваться. — Проглочу и не успею нормально распробовать. Мясо мне давай, холопка. Да чтобы кровищи побольше.
— Ты где таких слов нахватался? И вообще, откуда ты знаешь наш язык?
— Имел глупость путешествовать. Всего раз, правда. А вообще, шаманы научили.
Ну вот понеслось. Опять эти странности. Какие-то шаманы объявились. Ладно, нужно отдохнуть, выспаться хорошенько, всё переварить, переосмыслить, смириться с этой больной реальностью, что обрушилась на мой бедный мозг ни свет ни заря, и постараться реагировать на беспощадную действительность не так остро. С больными людьми нужно общаться и вести себя крайне осторожно.