Мой Куратор
Шрифт:
Меня пошатывало, но я не обращал внимания. Я просто хотел свободы. Обычной человеческой свободы. И это желание оказалось таким же животным и диким как желание зрителей увидеть смерть одного из нас. Не знаю, что со мной случилось, будто тумблер переключился, и я со слезами злости и счастья напал на противника. Я бил, буквально выгрызал свое место под солнцем и место для моей сестры и любимой девушки, которой, если мне удастся сегодня выжить, обязательно сделаю предложение.
Соперник не ожидал активного наступления. Он быстро выдохся, а у меня не
Зарычав до болезненной вибрации в груди, я повернулся к зрителям. Меня переполняла лютая ненависть к ним всем, за то, что они сталкивали людей лбами только для того, чтобы повеселиться.
Щербицкий от шока даже привстал со своего места. Наши взгляды встретились. Я улыбнулся ему своим окровавленным ртом. Этот говнюк даже не подумал о том, что я не собираюсь сегодня проигрывать.
Шатаясь, я покинул приделы ринга. Аркаша смотрел на меня взглядом полным ненависти, злости и яда. Но мне было плевать на него и на деньги, которые я вроде бы, как и выиграл, но вряд ли эти бандитские рожи мне их отдадут. Да и не надо они мне. Не хочу новых обязательств перед зелеными бумажками.
Стерев со лба кровь, я заметил, что какие-то люди в черных кожаных куртках куда-то поволокли Щербицкого. Он брыкался, что-то пытался сказать, но его уже никто не слушал. Я размял шею и пошел на выход, больше меня никто не трогал.
На улице дул холодный ветер, но я ощущал его через раз, даже несмотря на то, что был почти без одежды. Всё тело ныло, а предательские слезы вперемешку с кровью упорно застилали глаза. Это всё нервы, последствия после сильного всплеска адреналина.
— На, — Андрей набросил мне на плечи куртку. — Валить надо, там драка начинается. Кажется, мне пора искать новую работу.
— Дай сигарету, — хриплым голосом прошу. Не привык курить, но сейчас дико захотелось.
— Бери.
Затягиваюсь и чувствую, как дым больно обжигает мои легкие. Кашляю от этой боли, но всё равно чувствую себя счастливым.
— Всё сделал быстро и чисто. Пришлось своих друзей подтянуть. Думаю, теперь Щербицкому будет не до твоей сестры, — Андрей ухмыляется.
— Спасибо, брат, — хлопаю его по плечу.
— Поехали.
Мы сели в машину, я зашипел от боли, будто в тело вогнали миллионы игл. Друг услужливо протянул мне пачку влажных салфеток. Ситуацию они, конечно, не исправят, но слой уже подсохшей крови сотрут.
— Мы ее к тебе домой отвезли. Под присмотром оставил. Напуганная до ужаса, — сообщает Андрей, когда мы вырулили на дорогу. — Туда сразу?
— Нет, нужно сначала Соню забрать. Она, наверное, себе места не находит.
— Без базара. Говори, куда ехать.
Я задремал и не сразу почувствовал, что машина остановилась. Кости будто налились свинцом, и я иногда
— Тебе бы в больницу сгонять, — посоветовал Андрей, глуша двигатель.
— Всё потом. Я сейчас, схожу за Соней, — я потянулся к ручке двери, а друг хохотнул.
— Ты блять почти голый, в одних шортах. Оденься хоть, не пугай девчонку свою, — Андрей достал с заднего сидения спортивную сумку. — Тут шмотки мои, надень.
Я туго соображал, поэтому совсем забыл о такой незначительной мелочи как вещи. Едва перебирая ногами, я буквально дополз к нужной мне двери и позвонил. Открыли почти что сразу, будто знали, что я вот-вот приду.
На пороге возникла Соня. Испуганная и уставшая, она явно не спала. Переживала, боялась.
— Макс? — ее голос дрогнул, будто лезвием по сердцу прошлись.
— Всё нормально, — привалившись плечом к дверному косяку, ответил я. — Собирайся, я за тобой.
— Макс, тебе плохо? Господи! Ты же весь в крови! Я звоню в «скорую», — она засуетилась, а я просто заулыбался. — Почему ты улыбаешься? — в любимых глазах заблестели слезы.
— Потому что счастлив, — это был странный ответ для человека, на теле которого сейчас не наблюдалось ни единого живого места, но мои слова были правдивыми.
— Я так боялась, что больше тебя не увижу, — Соня всхлипнула.
— Всё позади, — я протянул к ней руку. — Иди ко мне. Теперь тебя никто не тронет, не обидит, — я обнял ее, зарылся носом в мягкие, пахнущие шампунем волосы и глубоко вздохнул.
— Здравствуйте, — на пороге зевая, возникла Света. — С вами всё в порядке? — она нахмурилась и плотней укуталась в халат с причудливым узором мультяшных героев.
— Уже да, — улыбка обожгла болью разбитые губы, на языке возник привкус крови. — А вы, Скворцова, надеюсь, сдадите мне стихи? Иначе не выпущу из университета и приму пересдачу только в конце лета, — не знаю, отчего-то вдруг захотелось пошутить.
— Сдам-сдам, не волнуйтесь, — она улыбнулся в ответ.
Забрав Соню, мы в полном молчании поехали ко мне домой. Я чувствовал себя опустошённым и обессиленным. Хотелось спать. Тело продолжало ныть, но я всё равно не позволю себе отдохнуть, пока не увижу Лизу живой и невредимой.
Соня не отпускала моей руки ни на секунду, и я был ей за этой бесконечно благодарен. Если бы мои мышцы сейчас не болели как проклятые, я бы заключил Соню в своих объятиях и никогда больше не отпустил ее.
Когда мы приехали, Андрей помог мне добраться до дверей.
— Завтра же в больничку, дружок, — прошептало он мне на ухо, подавая ключи.
— Если сегодня не подохну, — мое угрюмое чувство юмора Андрей не оценил.
— Передавай привет Лизе, — кажется, он немного смутился.
— Хорошо.
Мы вошли в квартиру. Яркий свет в прихожей больно резанул по глазам, и я сдавленно застонал. Ощущение полнейшей уязвимости и бессилия заставляли меня нервничать, чувствовать себя ничтожным. Я не привык к этому и нынешняя ситуация сейчас буквально ломала мою психику.