Мой класс
Шрифт:
Ещё через день-другой Татьяна Ивановна вечером постучала ко мне, и я услышала в её голосе улыбку, когда она торжественно объявила:
– К тебе пришли, принимай гостя!
Я открыла: в коридоре стоял Кира, до крайности смущённый, вертя в руках шапку.
– Гость, да ещё какой редкий! – сказала я. – Входи, входи, Кира. Дома всё в порядке? Соня уже вернулась?
– Соню завтра выписывают, мы с папой за ней поедем… Марина Николаевна, я вот почему… Я к вам не жаловаться, я посоветоваться.
– Слушаю тебя.
Сбиваясь, торопливо,
– Марина Николаевна, зачем я стану её менять? Я о такой, знаете, сколько времени мечтал? Стоял в магазине, смотрел, любовался… Она такая дорогая, мне её никак не купить. Морозов говорит: «Назови любую, мой отец купит». Ну и пускай отец ему покупает. А зачем ему моя?
– Скажи ему решительно, что меняться не станешь, вот и всё.
– Марина Николаевна, – почти с отчаянием сказал Кира, – а он мне говорит: «Жадина! Скупой ты, говорит, – для товарища марку жалеешь. Я, говорит, с тобой водиться не стану, раз ты такой жадный». Я папу спросил, как мне быть, а папа говорит: «Я за тебя думать не могу, приучайся сам принимать решения. Подумай, говорит, обсуди сам с собой и поступай, как по-твоему правильно». Я не жадный, а только я решил не меняться!
Кира выпалил всё это одним духом. Он забыл о своём смущении и смотрел мне прямо в глаза.
– По-моему, ты прав, – сказала я.
– Я не жадный! – настойчиво повторил мальчик.
– Знаю. Мне Боря в прошлом году показывал, сколько марок ты ему подарил.
– Мне Лукарёв всё время говорит, чтоб я не менялся. Он мне сказал: «Вот спроси Марину Николаевну, она тебе тоже так скажет». Это он меня к вам привёл. Он меня внизу ждёт.
– Как ждёт? Почему же он не зашёл?
– Он стесняется. Я сам стеснялся. Он говорит: «Ты иди, у тебя дело, а чего я пойду?»
– Сейчас же сбегай за ним и скажи, что я велела ему подняться. Впрочем, нет… Галя! – позвала я, открывая дверь в коридор. – Оденься и сбегай вниз, там во дворе ждёт мальчик в чёрной ушанке. Это Лукарёв. Вели ему подняться ко мне.
– Лукарёв? Это Федя, да?
– Да, да, беги скорей.
– Бегу!
Галя мигом оделась, сбежала вниз и через минуту ввела в комнату Федю. Я позвала Галю посидеть с нами. Она притащила свою любимую вертолину. Оказалось, что ни Кира, ни Федя этой игры не знают. Галя разъяснила, в чём тут суть:
– Вот волчок, в нём такой квадратик вырезан, а внизу буквы. Вот я кручу, потом волчок остановится… видите, в квадратике видно «У»? Теперь надо взять карточку. На них вопросы разные, видите? «Что добывают в нашей стране?» Уголь. Ведь можно сказать, что у нас уголь добывают?
– Можно, – подтверждает Федя.
– Ну вот. А на этой карточке – «Что нужно охотнику или рыболову?» Значит, надо что-нибудь придумать на эту букву.
– Удочку надо рыболову, понимаю, – говорит Кира.
– Вот-вот. Тут разные есть вопросы – про
– Давай, – нерешительно ответили мальчики: они с нескрываемым уважением выслушали Галины объяснения и, кажется, боялись ударить лицом в грязь.
Галя с силой закрутила волчок и тут же протянула руку к карточкам:
– Буква «Ч»! Композитор!
– Чайковский, – с облегчением вымолвил Кира.
– Молодец, быстро ответил… Буква «Н»! Что необходимо туристу?
– Ноги… – нерешительно сказал Федя.
Мы с Кирой засмеялись.
– Что же вы смеётесь? – упрекнула Галя. – Он правильно ответил. Разве туристы без ног бывают? Буква «Щ»! Предмет, необходимый в домашнем обиходе!
– Щи! – объявил Федя, входя во вкус игры.
– Неправильно! – возмутилась Галя. – Щи – это не предмет, а еда!
– Щётка! – пришёл на выручку Кира.
– Буква «А»! Что тебе нравится в соседе слева?..
– Марина Николаевна, вы почему же ничего не говорите? Вам что нравится в соседе слева?
Я поглядела на Киру. Он даже рот приоткрыл от неожиданности и вопросительно смотрел на меня.
– Аккуратность, – пошутила я.
Мальчики засмеялись.
Потом я села за работу, а ребята ещё долго играли, и минутами я невольно прислушивалась к их возгласам. Иногда Галя поражала мальчиков своей находчивостью, иногда они ставили её втупик, потому что она, второклассница, не могла назвать часть корабля на «Ю» («Ют!» сказал Лукарев), не знала персонажей древних мифов на «Г» («Геракл! Геркулес!» наперебой кричали Кира и Федя) и не поняла, что такое Аустерлиц, когда понадобилось назвать известную битву. На вопрос: «Сознайся, каков твой недостаток на букву «Н», Кира ответил сразу:
– Нерешительность.
– А ты что же молчишь? – обернулась Галя к Лукареву.
Федя на мгновенье замялся.
– У меня, знаешь, не на букву «Н», – сказал он.
– А на какую?
– Признавайся, чего уж тут! – сказал Кира.
– Да что… известно, какой у меня недостаток.
– Кому известно?
– Марине Николаевне известно, – покосившись в мою сторону, негромко сказал Федя.
Кира и Федя ушли от меня в этот вечер очень довольные. Но история Шуриной марки на этом не кончилась.
«ХОРОШО ПРИДУМАЛ»
Иногда в большую перемену мальчики развлекались игрой, которая называется «Зверь – птица – рыба». Все становились полукругом, и водящий ровным голосом выкликал: «Зверь – птица – рыба! Зверь – птица – рыба! Зверь…» – и вдруг, указав на кого-нибудь пальцем, кричал; «Птица!» и быстро считал до трёх. За это время надо было назвать какую-нибудь птицу (или зверя, рыбу). Если, скажем, воробья, щуку или тигра раз назвали, повторять было уже нельзя.
Многие ребята быстро исчерпывали свой запас названий.