Мой гранпа
Шрифт:
Получив наличными несколько сотен тысяч, а то и больше миллиона иен, мать, естественно, очень обрадовалась. Конечно, она сразу все потратит. Тиэко всегда страдала от нехватки денег. «Лучше бы ты оставил их себе», — мысленно обратилась Тамако к дедушке. Но дальше мысленного общения дело не шло. Тамако не знала, на какие темы следует говорить в таких случаях, да и все остальные, должно быть, тоже.
— Отец, кем же ты работал в тюрьме?
На лице Кэндзо отразилось недовольство.
— Лучше не спрашивай. Если я скажу, вы тут все на смех меня поднимете.
— Не поднимем, — напустив на себя серьезный вид, сказала мать.
— Ну хорошо.
Тамако рассмеялась, и дедушка строго на нее посмотрел.
— Ей смешно, видите ли. А у меня, между прочим, талант. Поэтому я столько и заработал.
— У тебя всегда были умелые руки.
Потом дедушка начал расспрашивать отца обо всех соседях: Кэндзо с детства жил в этом доме, построенном еще его прадедом, и знакомых в округе у него было хоть отбавляй. Впрочем, отец, работавший в центре города, плохо знал, что происходит в их микрорайоне, и о последних новостях квартала деду рассказала мать. Тамако ушла в свою комнату раньше всех, а взрослые, похоже, разговаривали допоздна.
На следующий день в школе Тамако ожидал сюрприз: почти все одноклассники знали о дедушке, вернувшемся из тюрьмы. Томоми и другие ученики на переменах переговаривались нарочито громкими голосами:
— Ее дедушка только вчера вернулся из тюрьмы! Она внучка бывшего заключенного, поосторожней с ней! У нее дедушка-убийца, с ней шутки плохи!
На перемене Тамако с пристрастием допросила Матико, но та, чуть не плача, лишь повторяла, что никому ничего не говорила.
— Я даже дома никому не сказала. А о том, что твой дедушка убил человека, я вообще не знала. Так что ты не думай, это не я растрезвонила!
Возразить тут было нечего. Наверняка кто-то из одноклассников, толпившихся у комбини, узнал об этом от взрослых, скорее всего, от родителей. Весь день одноклассники издевались над Тамако, а самые отпетые школьные хулиганы специально подходили к ней за подробностями — убийство, совершенное ее дедушкой, буквально не давало им покоя.
Дедушка уходил из дома каждый день. Мать говорила, что он наведывается в лавки к старым знакомым, ведет с ними разговоры о прошлом, расспрашивает о знакомых, с которыми еще не успел встретиться, и о тех, кто переехал в другой город; обсуждает дела, слушает сплетни, собирает информацию, словно пытаясь вернуть потерянное время. Сама Тамако тоже как-то раз по дороге из школы приметила дедушку, который, присев у входа в обувную лавку, увлеченно беседовал с ее хозяином, своим ровесником.
— Когда я иду за покупками, мне все говорят: «Ваш свекр вернулся, верно?», — сказала мать Тамако, — и никого нет, кто бы к нему плохо относился. Все твердят «Годакэн-сан [10] , Годакэн-сан», похоже, его тут даже любят, — в голосе матери, не знавшей дедушку до ареста, слышалось легкое удивление.
В воскресный день, во второй половине дня Тамако впервые по-настоящему поговорила с дедушкой. Дедушка в своем обычном кимоно сидел на веранде, задумчиво курил и грелся на солнышке, а Тамако пила кофе за столом позади него и вдруг решилась с ним заговорить:
10
Годакэн— прозвище, сложенное из сокращенных фамилии ( Годай) и имени ( Кэндзо).
— Тебе, наверно, скучно?
— Да нет, нескучно. С чего мне скучать?
— Извини, я
— А это ты насчет «бывшего зэка»? Твоя подруга, наверно, сразу обо всем догадалась.
— Ага.
Похоже, дедушку волновало, что из-за него у внучки могут быть неприятности.
— А с бабушкой своей ты ладила?
— Ой, не называй ее бабушкой. Она еще красивая, выглядит молодо, и те, кто ее не знают, думают, что ей даже шестидесяти нет.
— Но она тем не менее твоя бабушка.
— Я называла ее «гранма».
— Это потому что она не пьет ни грамма?
— Да не «грамма», а «гранма». То есть «грандмаза».
— Тогда я гранфа [11] ?
— Не… наверно, гранпа. От грандпапа. Можно я буду называть тебя «гранпа»?
— Можно, — он обернулся и внимательно посмотрел на Тамако. — Неплохо. Гранпа, значит.
Дедушка выглядел довольным.
Вскоре дедушка, все в том же кимоно без хакама [12] стал вечерами захаживать в питейные заведения у станции. Бары — отличное место для сбора информации, ведь у захмелевших посетителей быстро развязываются языки. Во время ужина дедушки, как правило, не бывало дома, иногда он возвращался только заполночь. Перед уходом всегда предупреждал, что ужинать не будет, да и пьяным тоже не приходил, поэтому особых неудобств от такого его поведения никому не было, только Тиэко не переставала удивляться, откуда у него столько денег на развлечения.
11
Гранфа — грандфаза (от англ. «grandfather» — дедушка).
12
Хакама — одежда в виде юбки, надеваемая поверх кимоно. Быть в кимоно без хакама — значит быть одетым не по форме.
— Наверно, мам, он не все тебе отдал, — предположила Тамако, — оставил себе немного на расходы.
— Может быть, он как-нибудь зарабатывает, — пожал плечами отец. — Я никогда до конца не понимал, чем он занимается.
Однажды по дороге из школы, увидев дедушку в магазине фотоаппаратов, Тамако тоже зашла в магазин.
— Гранпа, ты фотоаппарат покупаешь?
Кэндзо как раз договаривался о цене со своим бывшим одноклассником — владельцем магазина «Фотоаппараты Ако-да». Он посмотрел на Тамако и снова обратился к хозяину:
— Знаешь мою внучку?
— А как же. Знаю, конечно. Известная красавица, так сразу и не скажешь, что твоя внучка.
— Правда, красивая? Моя гордость.
Уже взяв пакет с фотоаппаратом, Кэндзо сказал хозяину:
— Ладно, до завтра. Скидка двадцать процентов в обмен на полную оплату сразу. Договорились?
— Без проблем, — хозяин невесело улыбнулся.
— Дорогой же фотоаппарат ты себе купил, — сказала Тамако, шагая по торговой улице домой рядом с дедушкой.
— Ну, для ночной съемки другой не подойдет.
— А что ты собираешься снимать ночью?
— Я тебе потом покажу.
— Гранпа, а разве ты не отдал все деньги маме?
Какое-то время Кэндзо молчал. Тамако начала думать, что, наверно, не стоило задавать так много вопросов, но тут Кэндзо сказал:
— Об этом я тоже скоро тебе расскажу.
«Расскажет? О чем это, интересно знать?» — Тамако вздохнула.
— Не понимаю, что за секреты у тебя, гранпа.