Мой город
Шрифт:
А наутро Быков, вроде Димки с дедом, вышел на улицу и не вернулся. У всех здесь правило такое — не возвращаться.
— Объявится, — сказала я, хотя сердце заныло. Оказывается, у меня тоже есть этот крайне необходимый всему человечеству орган…
— Да, — без особой уверенности согласился Шельга. — Вы его давно знаете?
— Слышите? Придурки вернулись. Пойдемте.
Собрались фрукты-ягоды. Втроем. Таращатся на Шельгу. А тот им вежливо так головешкой кивает. И какую-то шибко важную
— Вы хотите выяснить причины происходящего?
— Да.
— Мы представляем отделение организации «Чистота». Не знаем, была ли авария на комбинате случайной, или кто-то поспособствовал этому. Этим пусть занимаются соответствующие органы, — поклон в сторону Шельги. — Но данные, накопленные за последние годы, позволяют предположить, что в силу вступает новый закон природы. Мы называем его законом самосохранения.
— Как? — участливо спросил Шельга.
— Закон самосохранения, — железно продолжал главный. — Рано или поздно это должно было случиться. Мы сами выпустили джина из бутылки и сами должны с ним совладать. Но бороться с природой с вашей, — снова поклон, — помощью, простите, больша- ая глупость.
— И как же этот закон себя проявляет?
— Ну, хотя бы в том, что в городе невозможно уничтожить ни одного растения без наказания виновного. Сами мы не раз проделывали такой опыт. И вот результат, — он кивнул на свою забинтованную руку. Шельга задумчиво посмотрел на свою. — Очевидно, равновесие колеблется на такой тонкой грани, что гибель хотя бы одного растения чревато окончательной катастрофой… Впрочем, вот у нас приготовлена записка…
— И каковы ваши предложения? — спросил Шельга, пролистывая увесистую «записку» — толстенную папку отпечатанных листов.
— Не запускать комбинат в работу. Хотя бы до того времени, когда не будет отлажена экологически чистая производственная цепь. С этой точки зрения авария на комбинате — на благо всему городу. Слава Богу, если природа на этот раз победит: мы наконец, научимся уважать и ценить ее, сотрудничать, если хотите.
— Это ваша точка зрения?
— Это точка зрения всех присутствующих.
Шельга мельком посмотрел на меня.
— Значит, вы отказываетесь покидать этот район?
— Категорически.
— Я должен вас предупредить, что ситуация действительно критическая. Может быть повторный взрыв и, как следствие, — выбросы в атмосферу и реку. Кроме того, вы можете стать заложниками… очень решительно настроенной организации.
Трое переглянулись. Помолчали.
— Мы отказываемся, — повторил главный.
— Герои от науки, — сказала я. — Жертвы пламени познания.
Второй придурок — врач — протиснулся к
— Мы тут в НИИ позаимствовали аппаратуру! У нас будут неприятности?
— Нет, — сказал Шельга серьезно, — не будут. Если вы все вернете в целости и сохранности.
— А оградить нас от… м-м-м… хулиганствующих элементов вы, значит, не в состоянии?
— Нет, — терпеливо сказал Шельга, — не в состоянии. А вы что, уже сталкивались?
— Нет. А вот девушка…
Шельга вновь озабоченно оглядел меня. Церемонно распрощался с придурками. Сказал:
— Дина, можно вас…
Я пошла за ним. Шельга присел на скамейку, расстелил на коленях карту-схему города. Обвел кружком парк и написал: 4.
— Это вы нас записали?
— Вас.
Он постукал карандашом по плотным белым зубам, уставясь мне куда-то в живот.
— Дина, а как вы относитесь к тому, что они говорили?
— Прикольная идея!
Шельга повел налитым плечом. Встал.
— Вы куда теперь?
— По городу.
— На хвост вам упасть можно?
— Что?
— Ну, с вами пойти.
— Нет, — сказал он, сворачивая карту. — Ждите здесь. Самое позднее послезавтра вас увезут в пригород.
— Еще чего! Я Быкова искать пойду!
— Вот с этим? — спросил Шельга, коснувшись автомата. — Без удостоверения нельзя. Хранение огнестрельного оружия запрещено законом.
— Да что вы! — фыркнула я. — А я вот храню! Ну, берете меня или нет? А то я одна пойду!
— В таком случае беру, — вздохнул Шельга. — Только отдайте мне автомат.
И пошли мы. Славно так пошли. Молчком. С приглядкой друг к другу. Этак мы кварталов пять отмерили, прежде чем я надумала осведомиться, куда мы путь держим.
— На комбинат, — удивился Шельга, — вы же сами сказали…
Пришли мы на эти заводы — правда, уже в другом месте. Шельга перед проходной придержал меня за плечо, сунул в руку что-то вроде шахтерского «лепестка». Напялила я этот намордник, потопала за ним, а Шельга уже возле одной интересной штуки чуть не приплясывает: огромный такой шар потихоньку раскачивался над развалинами какого-то корпуса. Буро-ржавый, плотно сбитый в одну исполинскую форму.
— Н-да… — сказала я.
Шар потихоньку вытягивался в длину и становился похожим на гигантскую воздушную колбасу. И замер. Мы подождали еще несколько минут — никаких изменений.
— Что это, Шельга?
— Газ какой- то, — пробормотал Шельга, двигаясь бочком в обход воздушной колбасы.
— А чего он… так? — спросила я, показывая руками. — Не распространяется в пространстве?
— Не хочет, — лаконично ответствовал Шельга. Не был, видать, Шельга ассом в химии.