Мой «Фейсбук»
Шрифт:
Ну, вроде все, берегите его…
Р.Б.
ЧТОБ ТЫ СДОХЛА, СУКА, в своей нирване и во всех своих реинкарнациях!!!!!!!!»
Мальчики и девочки
Они ехали в автобусе на местах для инвалидов и говорили о будущем. Болтконский стал невольным слушателем беседы подростков-восьмиклассников из вполне благополучных семей.
Они сидели парами друг против друга, обнявшись.
Их распирало от первого чувства, и они говорили.
Девочка,
Ее мальчик, робко держащий ее за плечи, слегка оторопел, потом отодвинулся и сказал, что станет прокурором и посадит всех богатых, намекая свой подружке, что она ставит не на ту лошадь.
Другой мальчик пожелал себе судьбы депутата и тоже надеется, что не пропадет; его девушка, менее красивая, чем Мальвина, собиралась в налоговую полицию.
Видно было, что ей нравится власть как компенсация за недоданное природой, она была уверена, что возьмет свой кусочек счастья из налогооблагаемой базы страны.
В другой школе такие же дети изнасиловали своего слабого товарища черенком лопаты за то, что он не купил им пива; им ничего за это не будет, закон на их стороне, им тоже нравится власть над людьми, и они не раскаиваются.
Девочка из далекого села мечтает накопить на билет в Москву — не для того, чтобы учиться, она желает стать моделью, а если не покатит, то станет проституткой, но сначала продаст свою девственность задорого; она говорит об этом прямо в телевизор, не стесняясь, и при этом теребит свой нательный крестик.
Дети сбиваются в стаи: наши, местные, фанаты, байкеры — им в стае хорошо.
Им плохо поодиночке, им не хватает самих себя и родителей.
Миллион беспризорных и бесприютных просто живет на улице, что с ними будет — уже известно, им ждать праведного пути в жизни некогда, и они возьмут свой кусок силой, ведь на старте они уже проиграли. Но они наверстают — зубами и палками; и на их пути лучше не стоять.
Никакие кружки и спортплощадки не помогут, слишком разная судьба у одних и у других. Сегодня пришла новость, что миллиардер Прохоров собирается потратить 120 000 000 долларов на школы — но в штате Нью-Джерси, США, там он уже купил баскетбольный клуб, теперь школы; удивительный патриотизм у наших бизнесменов.
Справедливости на свете нет, мы все разные, люди сами кузнецы своих несчастий, но надо понимать, что если государство не может помочь всем, а иногда равнодушно проходит мимо детского несчастья, то должны помогать те, кому многое дано, — просто помогать, делиться своим счастьем по совести и по справедливости.
Другого пути нет, помогать детям целесообразно и даже экономически выгодно, ведь в будущем они станут кормить нас, и бедных и богатых.
Если мы о них не позаботимся сегодня, завтра у нас не будет.
Болтконский вышел из автобуса, заметка написалась в голове за три остановки, теперь он был свободен
Фиолетовые медведи
Леворукие люди видят мир вверх ногами; Болтконский в том числе.
С трех лет его водили в Парк культуры и отдыха, где стояла скульптурная композиция «Три медведя» фиолетового цвета.
Когда он в первый раз попал в зоопарк, он страшно удивился натуральному цвету этих зверей и понял, что в его мире что-то не так.
От фиолетовых медведей начиналась величественная лестница, ведущая к реке, но за три метра до берега она обрывалась, подмытая ледоходом, и стояла в таком состоянии, пока Болтконский не пошел в школу.
Рядом с лестницей, ведущей в никуда, вилась тропинка, по которой все сбегали к реке; иногда кто-то ломал шею, чрезмерно разогнавшись, но никто не возмущался.
Лестницу каждый год красили, на парапетах стояла женщина с веслом, напротив — метатель диска в цементных потрепанных трусах для гармонии, дополнял трио теннисист, отражающий удар несуществующего мяча.
Весной скульптуры реставрировали и вкладывали в их руки спортивные снаряды, которые постоянно пропадали.
Возле дома Болтконских стояла очередная скульптурная троица: русский, китаец и негр, они все держались за руки, как в песне «Дети разных народов, мы мечтою о мире живем…», и сияли серебряной краской.
Но на дворе торжествовал социалистический реализм, и перед первым сентября трио всегда кто-то перекрашивал.
Негра — в черный цвет, китайца — в желтый, а русского делали белым.
Только на шестой год жизни Болтконского вредителей изловили, ими оказалась семейная пара бывших ударников коммунистического труда, пенсионеров с мебельной фабрики; что толкнуло их на преступление, никто так и не узнал, они пропали.
Самая главная троица гнездилась в школьном дворе: там, прижавшись друг к дружке, стояли Карл, Фридрих и Владимир Ильич.
В этом дворе ему вручали нагрудный знак октябренка, а через пару лет старшая пионервожатая там же повязала Болтконскому красный галстук юного пионера так сильно, что он чуть не задохнулся в чутких руках пионерской организации.
Каждый день эта троица следила за ним — Ильич с прищуром, Карл пронзительно пробирал колючим взглядом, только Фридрих в глаза не смотрел и был не страшен, он смотрел на Карла.
Болтконский достал из своей памяти всех этих истуканов по одной причине: каждый день он слышит стоны поклонников нашего прошлого, особенно сокрушаются молодые люди, которые родились, когда советская власть приказала долго жить.
Они по указке взрослых соблазнителей опять надевают галстуки и буденовки, и поют «По долинам и по взгорьям», и стоят на бессмысленном посту, как мальчик из рассказа Гайдара.