Мой друг

Погодин Николай Федорович

Белковский. С женщиной? Вчера он мне сказал по телефону, что идет к приятельнице. (Подошел, постучал.) Голос женщины. Минуту!

Белковский. Извиняюсь! (Про себя.) Бывает.

Ксения Ионовна. Убедились?

Белковский. Ну, какое мне дело, право… Я уйду. Уйти?

Вошла Пеппер, у нее в руке подснежники. Она хорошо одета.

Пеппер. Вот уж весна. Свежие цветы.

Белковский.

Кому? Мне?

Пеппер. Не вам. (Ксении Ионовне.) Директор еще один?

Ксения Ионовна. Нет, вдвоем.

Пеппер. Кто у него? (Обоим.) Что вы переглядываетесь? У меня не могут быть цветы? Наивно? Белковский. Элла, идите сюда.

Отошли.

Не ставьте себя в положение… (Дальше шепчет.)

Пеппер выслушала, подошла к двери, стучит, и тот же женский голос отвечает: «Сейчас». Пеппер порвала цветы, бросила на пол. Стоит. Дверь открылась. Выходит Наташа. У нее растрепанные волосы, усталое лицо. Она оправляет костюм, идет пошатываясь.

Наташа. Поздравьте нас… Да, да… Теперь уж можно.

Пеппер. Теперь можно?

Наташа. Конечно. (Ушла.)

Выходит Гай, в руке у него галстук.

Гай. Где Зуб? Почему воды нигде нет? (Прошел.)

Пеппер. Ну что ж… Так легче. Сомнения кончены. (Открывает дверь.)

Из кабинета Гая выходят негр Билль, Вася, Граммофонов, бригадиры, Софья. В руках у них чертежи, детали станка. Они идут устало.

Граммофонов. Эх, цветочки, а на полу… (Глянул на Пеппер и умолк.)

Софья. А мы всю ночь с директором изобретали. Теперь поздравьте нас. Теперь уж можно. Станки приспособили, товарищ Белковский. Проживем и без золота. Ну, марш опять до обеда!

Вся группа ушла. Трое стоят молча.

Пеппер. Что же это такое? (Бросилась к дверям.) Что это такое? Кто здесь мерзавец?

ЭПИЗОД ДВЕНАДЦАТЫЙ

Кабинет высокого хозяйственного учреждения. Руководящее лицо, торопясь, надевает шинель, картуз. Звонок телефона.

Руководящее лицо. Алло! Сегодня не принимаю… А-а… Извини, пожалуйста, не узнал… Тороплюсь. Еду. Уже надел пальто. (Вынул из кармана маленькую записную книжку, выписал что-то из книжки на отдельный лист бумаги, бумагу положил в портфель. Ушел.)

Некоторое время на сцене пусто.

Хозяйственник (стремительно

вошел, взгляд на вешалку). Вот живем, чорт тебя подери! Попрощаться по-человечески не успели… А главное, чтоб он не забыл про… про… про то, что я уж сам забыл. (Присел, хочет писать.) Забыл! Экскаваторы, генераторы, буровые машины, турбины… Экскаваторы, генераторы, инкубаторы… На чорта мне инкубаторы! Что я, птичник?.. Забыл! В поезде вспомню. Протелеграфирую. (Встал.) Ну, до свиданья! Всего хорошего! Спасибо! (Ушел.)

Некоторое время тихо. Затем начинается перезвон телефонов. Два неизвестных лица ворвались в кабинет с бумагами, развели руками и удалились. Стремительно входят Гай и руководящее лицо.

Руководящее лицо. Опять ты преследуешь меня? Опять ты пользуешься моим хорошим характером?

Гай. Да, характер у тебя мягкий.

Руководящее лицо. Не волнуйся, Гай. Садись, пожалуйста. Скажи что-нибудь интересное.

Гай. Мы, хозяйственники, уже не знаем, где у нас больше трудностей: там — у нас внизу, или здесь — у вас наверху?

Руководящее лицо. Мы тоже не знаем, Гай, где больше трудностей. Тебе сейчас надо для наружных рабочих пять тысяч пар сапог. Ты уже ухитрился получить у моего заместителя записку на две тысячи пар. Я знаю, у тебя есть приятели в Кожтресте. А мне сейчас надо пятьсот тысяч пар сапог. Мне ночью в постель подают молнии Урала, Донбасса, днепровских строительств. Мне сейчас надо двадцать пять миллионов метров мануфактуры отдать заводам наших окраин. Мне завтра надо сто пятьдесят миллионов в чистом золоте — оплатить заказы кровеносных сосудов государства. Мне надо алюминия в сорок пять Воробьевых гор. Мне надо сейчас ехать и кроить до полуночи; меня ждут, требуют, ругают за неаккуратность, а ты пользуешься моим хорошим характером и на лестнице бросаешься на меня, как тигр, Гай. Мне не нравится твой вид.

Звонок телефона.

Наговорились. (Встал, остановился.) Гай, трудно?

Гай. Трудно.

Руководящее лицо. Станки?

Гай. Станки.

Руководящее лицо. Такой ты у нас стал несчастный. Ничего не мог придумать?

Гай. Ничего не мог.

Руководящее лицо. Ты жулик, Гай!

Гай. Слово даю.

Руководящее лицо. Кто верит слову? Я по твоему носу вижу, что ты уже станки переделал. Ты куда смотришь? Думаешь, я твоему слову верю? Гай, ты упал духом… Трудно работать с бездушными бюрократами! Ничего не понимают бюрократы в социалистическом строительстве. Тридцать лет в партии и ничего не понимают в строительстве социализма. У них просишь денег, а они не дают. Наговорились, Гай. Пиши.

Гай. Кому писать?

Руководящее лицо. Мне. Быстро, Гай. Зачем пришел, про то пиши. Полную сумму.