Мой дорогой
Шрифт:
– Учила, конечно, – неохотно выговорил он.
– Мэм! – сурово напомнила она сыну.
– Учила, мэм, – послушно повторил он, и его нижняя губа задрожала.
Эсмеральда готова была пожалеть этого униженного вояку, если бы не его намерение разделаться с ее братом.
Зоя повесила ружье на плечо и строго оглядела сыновей. По их пристыженным лицам видно было, что они только ожидали ее приказа, чтобы немедленно убраться.
Она раздраженно покачала головой.
– Похоже, что за все четырнадцать лет вы ни разу не видели настоящей бани и вкусной еды. Марш в дом! Вскипятите
Их лица просветлели. Сейчас они были не бандитами, а блудными сыновьями, которых после долгих лет скитаний пригласили войти в материнский дом.
– И не смейте возражать! – добавила Зоя, как будто не замечая их счастливых глаз. – Если придется, я поколочу любого из вас. И не надейтесь, что не справлюсь!
И они направились в дом, сопровождаемые Зоей. Она напоминала пастуха, который гонит домой стадо неразумных овец.
Эсмеральда поняла, что приглашение к Билли не относится. Он убрал пистолет в кобуру с хмурым, замкнутым лицом. Эсмеральда собиралась утешить его, но хриплый кашель, донесшийся от дуба, напомнил ей, что у нее есть свой блудный сын. Которого нужно приветить.
Добравшись до вершины холма, она опустилась на траву рядом с Бартоломью. Он посмотрел на нее с таким униженным и несчастным выражением, что Эсмеральда не выдержала и раскрыла ему объятия. Вместо того чтобы уклониться от них, как он это делал последние годы, брат бросился ей на грудь и зарыдал, тяжело переживая все ужасные события этого дня.
Эсмеральда нежно успокаивала брата, поглаживая его по темным вьющимся волосам, что-то ласково приговаривая.
Билли отвернулся. Слава богу, этот человек всего-навсего ей брат, и нет причин ревновать девушку. Но любовное воркование Эсмеральды над своим братом и доносящееся с веранды добродушное ворчание матери заставили его почувствовать свое одиночество. От нечего делать он направился к повозке и, заглянув в нее, присвистнул от удивления.
Барт тут же высвободился из объятий сестры. Он поднялся и выразительно подмигнул Билли, который настороженно смотрел на него.
– Я действительно очень сожалею. Ведь я еще ни разу не стрелял в человека! Признаться, мне не хотелось бы повторить этот эксперимент!
Билли пожал плечами.
– Ничего, я остался жив. А вот вам грозят сильные неприятности, если не придумаете, что делать с этим грузом.
– С казенным золотом? – Барт нервно оглянулся на дом и понизил голос до шепота: – Кажется, ваши братья собираются оставить его себе.
Билли покачал головой:
– Вряд ли это у них получится.
– Вы считаете, что его должен забрать я? – обрадовался Барт.
Эсмеральда вскочила на ноги. Ночная рубашка раздувалась на ветру, как парус. Билли пожалел, что у него нет ничего под рукой, чтобы прикрыть девушку. Она с отчаянием смотрела на Бартоломью.
– Боже мой, о чем ты только думаешь?!
Бартоломью обернулся к сестре.
– Я думаю о том, каким жалким человеком я был! Я думаю о том, что позволял тебе жертвовать ради меня всем. Если бы я пошел учиться, как ты этого хотела, то прошли бы еще долгие годы, прежде чем я смог бы тебе купить все, чего ты заслуживаешь! –
В глазах Эсмеральды заблестели слезы.
– Но я никогда и не мечтала о роскошных платьях! Я только хотела когда-нибудь полюбить приличного человека и иметь своих детей.
Это невольное признание девушки задело Билли. Дарлингов никто не называл «приличными». «Приличным» мог быть какой-нибудь служащий в магазине или юрист, каждый день возвращающийся домой с кожаной папкой под мышкой. Билли представил, как он сам приходит домой, где его встречает Эсмеральда в белом переднике, от которого пахнет свежеиспеченным пирогом с персиками. В доме целая куча веселых детишек, которые собираются вокруг пианино, и Эсмеральда напевает церковные гимны…
Билли почему-то расстроился.
– Ладно уж, что сделано, то сделано, и нечего об этом спорить, – сказал он мрачно. Я могу завезти это золото в банк Джулали по дороге в Каламити. Потом пошлю телеграмму начальнику полиции, чтобы он знал, где оно находится. Он проследит, чтобы золото не досталось Уинстеду или какому-нибудь другому молодчику, вроде нашего неоперившегося Барта.
– Ну, разве это не чудесно! – воскликнула Эсмеральда. – Мистер Дар… – Она взглянула на него, вспоминая их восхитительную ночь, и решила, что имеет право называть его по имени. – Билли вернет золото, а ты сможешь спокойно вернуться домой!
Барт помрачнел.
– Боюсь, что я не вернусь в Бостон.
– Как не вернешься? Почему?
Билли в замешательстве закашлялся: он всегда страшился этого момента.
– Ваш брат прав, – вмешался Билли. – Он не может вернуться… во всяком случае, сейчас. Я могу позаботиться о вас и о себе, но пока Уинстед со своими людьми на свободе, Барту нельзя возвращаться в Бостон.
Бартоломью нежно обнял сестру за плечи.
– Пойми, Эсми, я уже вырос из коротких штанишек! Пора мне найти свою собственную дорогу в этом мире.
– Но как же колледж? Родители всегда мечтали о том, что ты получишь образование и станешь журналистом, как папа.
– Они умерли, – тихо сказал он, – а у меня есть свои мечты. Я не хочу всю свою жизнь провести в пыльном кабинете, сочиняя передовицы и некрологи, которые люди будут лениво читать за утренним кофе. Меня влечет другое. Я хочу сочинять рассказы и повести, которые заставят людей плакать, смеяться, мечтать!
– И куда же ты пойдешь?
Бартоломью устремил мечтательный взгляд за горизонт.
– Мне всегда казалось, что Южная Америка – та самая страна, которая вдохновит меня на мой первый рассказ. – Он рассмеялся. – Хотя ничего не скажешь, я и здесь получил довольно материала для него!
Билли вытащил из кармана толстую пачку денег и протянул ее Бартоломью.
– Я получил эти деньги от Уинстеда, который хотел, чтобы я убил вас. Мне кажется, будет справедливо, если вы используете их, чтобы начать новую жизнь!
– Я в долгу перед вами, сэр, – проговорил Барт, протягивая ему руку. – Я этого никогда не забуду!