Мой чужой лорд
Шрифт:
Когда я услышала гневный вопль Эвора, я подумала, что мне почудилось, из-за звона в ушах. А потом… Потом снова — яростный рев и …
— Гастгрин!!!
Ради этого мне пришлось открыть глаза. Мне пришлось заставить себя сосредоточиться. То ли я была оглушена и видела галлюцинацию, то ли…
Вэль…
Он и вправду был тут.
Стремительный как вихрь, движущийся так быстро, что хлестни он сейчас кого-то своими волосами, непременно отправил бы на тот свет. Еще не до конца материализовавшийся, вслед за его движениями тянется едва
— А ты сегодня не в форме, Гастгрин, — хохочет Эвор, и у меня посасывает под ложечкой. Конечно, не в форме… Вэль и после разборки с отцом был ослаблен, а сейчас его магические запасы истощены еще и мной. А я не скромничала, полагая, что ради смерти его врага можно и не экономить.
Эвор отбивается от лезвий, разбивает их — одно за одним, энергетическими ударами, Вэлю приходится создавать их по-новому, и это не заметно, но я вижу. Вэль вот-вот начнет сдавать.
— У меня, что ли День Рождения сегодня, — скалится Дэлрей. — Получил сразу и леди, и лорда. Одну в жертвы принесу, в реинкарнацию уже отправлю, второго просто убью, с превеликим удовольствием.
— Ты убей сначала, — хладнокровно фыркает Вэль, а потом петлей телекинеза выдирает из ножен на бедре Эвора кинжал, каким-то мудреным заклинанием дублирует его и вновь бросается в атаку. Телекинез гораздо проще, сил жрет поменьше, и с ритуальным кинжалом Эвор явно церемонится побольше — его он уничтожать не спешит. Как следствие — Вэлю удается полоснуть Эвора по запястью, под коленом, по бедру…
Молодец. И не очень…
Эвор терпеть не может боль. Эвор терпеть не может проигрывать.
Это я знаю с детства. Один раз я выиграла у него в шахматы, так он эти шахматы тут же сжег на моих глазах. Выигрывать впредь мне было не повадно.
И пегаса, что посмел сбросить их рыжую светлость, быстро казнили.
Я тогда ужасно плакала — это был самый мой любимый пегас в отцовской конюшне. Он и не подчинялся никому, кроме меня, только Эвору же приспичило тогда доказать, что ему по силам объездить коня десятилетней девочки…
Почему я сейчас вспомнила об этом? Потому что я едва успела метнуться между Вэлем и Эвором, успела выставить щит, перед тем как Эвор выбросил вперед сжатую в кулак свою сияющую руку.
Да… Угадала!
Магический удар — энергетический кулак — был такой силы, что мой хилый, воздвигнутый из самых поскребышей магической энергии, щит был сметен, но часть удара он все-таки смягчил. По крайней мере, мы выжили… Меня отбросило назад шагов на семь, причем прямо на Вэля я и упала…
— Чем он тебя пронял, Фэй? — задумчиво поинтересовался Эвор, неторопливо шагая к нам. — Щенок же. Никчемный человек. Жалкий волшебничек.
Самовлюбленный кретин. Для полноты счастья мне не хватало только “я же гораздо лучше”, но это недоумок сказать не успел.
— Когда ж ты наконец
— Видимо, когда я вырву его поганый язык, — негромко произнес Вэль, вставая со мной рядом. — Подожди немного, дорогая, это у меня в самых ближайших планах.
Он на меня не смотрел. Был бледен и раздосадован до крайности. Впрочем, я не была удивлена. После всего того, что я ему наговорила за ужином, вообще странно, что он тут. И даже разговаривает со мной. Я бы себе после всего произнесенного за ужином и слова не сказала. Но у меня выхода не было…
— Ты пошел за мной? — шепнула я телепатически. — Зачем?
— Хотел оторвать Эрхосу хвост, — раздраженно огрызнулся Вэль, снова подхватывая с песка упавший кинжал и снова создавая его копию. — Вернусь к этой идее позже, извини, дорогая, я сейчас самую чуточку занят.
— Есть такое мнение, — ехидно протянул Эвор. — Что, когда чародей опускается до оружия, он в одном дюйме от поражения.
— Ты меня хоть на этот дюйм сдвинь, Дэлрей, — ощерился Вэль.
Кхат… Что мне делать? Сил почти нет, из магического ядра я выжму несколько жалких магических капель и ничем я Вэлю помочь не могу.
— Фэй, сверни пространство, — шепнул Вэль телепатически. — Ты его развернула, тебе и сворачивать.
Что? Там же Лэрви, там по-прежнему идет время, там… Вэль, каких темных духов?
— Живее, — рявкнул Вэль так, что у меня аж в голове зазвенело.
Подпространство схлопнулось с тихим шелестом. И снова я оказалась в темном зале, лицом к лицу с белым оскалом Хоора. Самое паршивое, что оказалась я в самом неудачном месте, — в центре белой жертвенной пентаграммы. А в пентаграмму жертвоприношения войти можно, а выйти нельзя. И мои пальцы натолкнулись на прозрачную плотную границу. Кхат меня раздери, как это не к месту…
— Это ничего не поменяет, Фи, — рассмеялся Эвор где-то за моей спиной. — Твоего ненаглядного я все равно убь…
Его фразу оборвал кулак Вэля. Я успела обернуться и заметить этот красивый удар, после которого Эвор, отброшенный на пару шагов назад, с яростным вскриком схватился за нос. Сквозь пальцы на алую рубашку закапала кровь.
— Слушай-ка, а я много теряю, отказываясь от этого метода драки, — Вэль криво усмехнулся, встряхивая кистью. — Дэлрей, ты столько болтаешь. Скажи, ты с любовницами тоже такой — только хвастаться и можешь?
— А вот это узнает твоя жена, в следующей жизни, — прошипел Эвор, выпрямляясь.
Нет, Эвор, этот король всех павлинов, понятно почему он никак не мог дать оставить последнее слово не за ним, гением всех времен и драконов. А Вэль-то почему тянул время? Чего ждал? И… Почему мне мерещится какое-то странное шевеление где-то там, во тьме, за пределами светового круга? Будто там мечутся живые темные тени. Да еще и Вэлькор невозмутим на диво, стоит себе, пальцы, которыми врезал Эвору, рассматривает, будто они минимум из золота были сделаны.