Мой ботаник
Шрифт:
— Она действительно просто хочет помочь животным и явно ничего другого не знает и не понимает. Может, там ничего страшного и не происходит, но, сам посуди, если есть дело и они сразу же закрываются, то это похоже на признание. Кира при этом собралась денег у отца просить… Я уверен, что денег он ей не даст, но мне надо знать, что на самом деле происходит, поговорить со следователем. Меня само дело не волнует, только судьба Киры и этих ее зверушек.
— И почему ты за нее так переживаешь? — недовольно спросил отец.
Я
— Ну ты же сказал жениться, вот я и готовлюсь — привыкаю смотреть на нее как на жену.
Получилось не смешно.
— Ладно, — сказал отец. — Я дам задание и Рогозину ничего не скажу.
Это был идеальный расклад, с ним можно и работой заняться, к тому же у меня тут несколько новых заказов.
Глава двадцать пятая
о важности правильных формулировок
Иван
Делать за лентяев их работы было гениальной идеей в свое время. Не столько потому что на этом можно заработать, сколько потому что на этом легко углубленно учиться. Пока выполнишь работу, сам вдоль и поперек изучишь тему и все подходы к ней, а мне это и надо.
Зарабатываю я иначе. Главным моим денежным доходом всегда были биржевые ставки. С них я и хочу начать, но сначала делаю еще один звонок, прямо перед началом первой пары у моей группы.
— Чего тебе, Зацепин? — спрашивает мой одногруппник недовольно, но трубку поднимает и на том спасибо.
— Вересов, не ворчи раньше времени, послушай, — прошу я.
Мы с этим парнем никогда не были друзьями, даже приятелями не были. Он самый настоящий очкастый ботан, а я мажор, по мнению университета, потока и нашей группы. Нам даже поговорить не о чем.
— Так чего тебе? — раздраженно спрашивает Вересов.
— Я хотел попросить у тебя конспекты. Ты ведь записываешь то, что Виктор Семенович на лекциях рассказывает, правда?
— Записываю, но тебе-то зачем? Лекции на сайте есть…
— Без его комментариев, а я их тоже записываю, они ценней и полезней слайдов, повторяющих учебник.
— Допустим, — ворчит Вересов.
— В общем, предлагаю сделку: ты мне конспект, а я тебе покажу коллекцию книг по экономике и дам почитать. Какие захочешь. В универской библиотеке и половины из них нет.
Я знал, чем на него давить. Он сразу переменился и согласился не только поделиться конспектом, но и приехать сегодня же, чтобы завести мне его лично, а не прислать размытую фотографию, сделанную на его старенький смартфон.
Отправив ему адрес сообщением, я понял, что голова у меня так просто не пройдет. Померил температуру. Вроде снизилась, а все равно высокая, выпил еще одну таблетку и решил немного полежать.
Уже из кровати отзвонился охране, предупредил, что ко мне придет одногруппник, а то вдруг я усну. Звонок
Переговорив с охраной, с чувством выполненного долга, я зарылся в одеяло и уснул, так, словно не спал всю ночь, а потом раздался звонок.
Боже, он правда даже мертвого поднимет, призывная сирена в коридоре заставила ворчать и ругаться.
«Наверно, Вересов», — решил я и кое-как отодрал себя от кровати, радуясь, что мне не дали спать до ночи, потому что работа не ждет. Сейчас дам Вересову покрутиться у своих книг, а сам делами займусь. Биржа — дело не секретное, рискованное, но на удачу можно не рассчитывать, не в ней дело. Только холодный расчёт и внимание, аналитический склад ума и способность прогнозирование падение или рост валюты.
— Сейчас, — ворчу я и, не глядя на монитор камеры в коридоре, открываю дверь.
«Твою же чебурашку!» — подумал я, увидев, кто именно ко мне явился. Угораздило же меня додуматься сказать охране просто «одногруппник», не уточняя ни имени, ни фамилии. Показать студенческий и пройти, зная адрес, стало слишком просто.
И вот результат: Лиля на пороге моего дома.
— Ванечка! — воскликнула она и бросилась ко мне на шею, а у меня в голове были только маты и возмущения, потому что только ее на мою больную голову не хватало.
— Лиля… — выдыхаю со стоном, пытаясь отцепить от себя прилипчивую брюнетку, но это не так просто. Она словно курсы по хватанию мужиков прошла и получила там спец подготовку. Чтоб ее…
— Ну, Ваня… — недовольно канючит она, обнимая меня сильнее, а я не то чтобы не могу — боюсь действовать силой, а просто ловкостью от нее избавиться не получается, цепкая зараза! — Я так скучала… так волновалась… может, ты мне покажешь свою квартиру? Я позабочусь о тебе, сделаю расслабляющий массаж…
Голос брюнетки сладенький, нежный, слишком доброжелательный и томный, а меня аж тошнит от его приторности. Лживая, лицемерная зараза, которую хочется спустить с лестницы, но нельзя. С ней можно только словами. Я уже готов осадить ее строгим тоном и предложить выпить кофе, только не у меня, а в кафе напротив и в гордом одиночестве. Еще я пожелал бы ей этим кофе отравиться, но уже мысленно.
Только подумал про отраву и сразу услышал знакомый, пропитанный ядом, голос.
— Да, Ваня, покажи гостье квартиру, зачем же держать её на пороге?
Я даже вздрогнул, ощутил себя идиотом, словно меня поймали на измене, хотя, черт подери, Кира мне никто, а Лиля вообще прилипала надоедливая, а значит — никто в большом квадрате. Почему тогда хочется заорать, что я ни в чем не виноват?
«Приплыли…» — обреченно подумал я обо всем и сразу. Зато Лиля, наконец-то, от меня отцепилась и впилась гневным взглядом в Рогозину. Кажется, мне пора бежать из собственного дома, пока еще жив.