Мой босс... Козел!
Шрифт:
— Мать, я уже вышел из такого возраста, когда с такими машинками играют!
— Сань, это не тебе, — повинилась я. — Это двухгодовалому мальчику. Как ты думаешь, подойдут? — и потрясла одной из машинок.
— У нас ещё один «сын» намечается? — по-отцовски выгнул он свою потемневшую бровь.
— Нет! Это для сына моей подруги!
— А-а-а-а, — протянул понимающе Санька и тут его взгляд упал на кофр с платьем. — А это что такое?
Мда. Секрет рассыпался на глазах. Секунду подумав, решила взять Саньку в союзники. Будем
Выслушав мои опасения и причины, по которым появилось второе платье, малой важно кивнул:
— Ты права. От этой ненормальной всего можно ожидать. Я тебе помогу.
И ведь помог! Да ещё как! Я возблагодарила Бога — уже в который раз! — за такого сына! Санёк прикрывал меня дома перед домашними вполне профессионально. Если бы не его помощь, мне пришлось бытяжко.
Забирать наряд мы с Санькой поехали вдвоём. Шифровались — шофёр довёз нас до детского спортивного комплекса, а уже оттуда мы взяли такси.
Вера открыла дверь и, узрев Саньку, удивлённо спросила:
— Это кто?
— Это мой сын, — я приобняла малого.
— Господи, сколько ж тебе лет? — удивилась одноклассница. В этом я её не винила: Санька за время, что живёт со мной, отъелся, подрос и стал выглядеть на свои десять лет, даже, может и старше.
— Должна тебя огорчить, — вздохнула я, подпихнув Саньку внутрь. — Столько же, сколько и тебе.
Мы переглянулись и рассмеялись.
— Действительно, что ж это я, — отсмеявшись, повинилась Вера. — Просто ты ж всегда такая заучка была, мальчиками не интересовалась, и тут нате! Сынок! И довольно взрослый. Сразу после школы залетела?
Этот вопрос я проигнорировала. Не в таких мы с ней дружеских близких отношениях, чтобы я коленки показывала.
Пройдя в комнату, где Лиза играла с Павликом, познакомили детей, а потом направились в импровизированную мастерскую. Здесь на вешалке уже висел мой готовый заказ.
Вера сделала платье, вернее, чехол на платье за неделю. Получилось даже лучше, чем я себе представляла. Шнур для макраме она взяла с золотинкой, в узлах были вплетены кристаллы Сваровски разной величины в зависимости от рисунка самого плетения. Эти кристаллы ловили свет и отражали его бесконечным множеством искрящихся лучиков. Словом, в этом платье я была похожа на морскую царицу — вся сияла и переливалась, но при этом сияние было аристократически благородным.
— А это тебе от меня подарок!
В руках Вера с улыбкой держала небольшую диадему и серьги к ней. Всё тоже было выполнено макраме с кристаллами. Не бриллианты, конечно, но смотрелось очень красиво. Я улыбнулась в ответ:
— Спасибо!
Не ожидала, если честно, что получиться так обалденно.
— Пойдёмте пить чай! — провозгласила Вера, увлекая нас с Санькой на кухню. Там она быстро соорудила детский стол, накрыв ребятне маленький столик у окна, а мы присели за обычный кухонный, который
За детским столом хозяйничала Лиза. Она степенно разливала из небольшого чайничка чай себе и Саньке, а брату протянула непроливайку. Мой сын вёл себя подозрительно тихо, что было на него не похоже. Странно. Потом спрошу об этом.
— Какие у твоей дочери кудри! — в который раз восхитилась я. — От папы, наверное?
Вера помрачнела.
— От папы. Квартира и рыжие гены — это всё, что осталось от моего мужа.
Мне очень хотелось узнать, что же случилось с её мужем, но неудобно было лезть в душу. А Вера сама вдруг рассказала:
— Дети-то мне не родные, (тут Санька напрягся) я дружила с их матерью. Рак у неё был. Павлик появился по рекомендации врачей. Мол, беременность может побороть опухоль. Да только всё вышло наоборот. После похорон стала приходить помогать, жалко мужика, один с детьми остался. Павлик совсем маленький был. Родители Игоря твердили, чтоб он детей в детдом сдал. А он ни в какую. Так те опеку подключили, что, мол, не справляется один мужчина с грудным ребёнком и с девочкой. Вот тогда мы и поженились. Я усыновила деток. Опека отстала.
Здесь уже я напряглась и превратилась в одно большое ухо, ведь скоро и мне предстоит процедура усыновления. После свадьбы.
— Игорь рыбалку любил. Зимой и летом каждую возможность использовал, чтоб на озеро на рыбалку смотаться. Вот зимой и провалился под лёд. Простыл сильно. Сгорел буквально за два дня. Остались мы сами. Родители Игоря до сих пор со мной судятся по поводу квартиры.
— Это как? — у меня последние слова не укладывались в голове.
— Ну, как? Долю в наследстве отсуживают, — горько усмехнулась Вера. — Игорь сразу после свадьбы завещание написал в мою пользу. Вот свекры и судятся. Оспаривают завещание.
— Бред какой-то. Это же их внуки!
— А! — она махнула рукой. — Переживём. Главное, мои пруссаки со мной. Пособие получаем, я вот подрабатываю шитьём и плетением. Выкручиваемся. Правда, Лизок? — обратилась она к девочке.
— Ага, мам Вер! — тряхнула кудрями та. — Я тоже уже могу плести фенечки. В садике всем сплела.
— А мне сплетёшь? — подал голос Санька.
— Сплету, — важно кивнула «мастерица». — Только ты материал принеси, а то у меня денег нет.
— А почему «пруссаки»? — вдруг вспомнилось мне. — Игорь иностранцем был?
— Да какой из него иностранец! — засмеялась Вера. — Рыжие, потому что, и пронырливые!
— Да! Мы такие! — заулыбалась Лиза, потом вспомнила, что у неё не хватает двух зубов и застеснялась.
Уходили мы с Санькой от Веры немного пришибленные. Вызвали такси, и пока ждали Санька выдал:
— Маш, надо клиентов им найти. Знаю, — заметив, что я собиралась что-то сказать, он остановил меня жестом. — Ты заплатила хорошо. Но кушать им каждый день надо. И дети растут. А помочь им некому.