Мой ад

Вашингтон Виктория

Следом Денор взял с полки тёмный галстук и, будто ничего не произошло между нами пару минут назад, привычно набросил его себе на шею. Руки двигались уверенно, но в них было что-то резкое, механическое.

Я смотрела на эти движения и не выдержала.

— Подожди, — сказала я, прежде чем успела обдумать. — Дай я.

Ашер приподнял бровь, его взгляд задержался на моём лице чуть дольше, чем следовало. Но он не возразил. Только слегка опустил руки, позволяя мне подойти ближе.

Я взяла ткань из

его пальцев. Галстук был ещё тёплым от его кожи, и это ощущение будто пронзило меня. Я шагнула ближе, заправила его на воротник.

Слишком близко.

Его грудь — прямо передо мной, широкая, мощная. Каждый его вдох я чувствовала так, будто он касался меня всем телом.

Пальцы дрожали. Я злилась на себя за это, но скрыть не могла. Узел не хотел ложиться ровно, и я почувствовала, как его взгляд прожигает макушку.

— Не дрожи, — хрипло сказал альфа.

— Я не дрожу, — соврала я, поднимая глаза.

Он смотрел сверху вниз, чуть склонив голову. Губы изогнулись в той самой опасной почти-улыбке. Чувствовал. Видел. Ловил каждое моё движение, каждое биение сердца.

Я сосредоточилась на ткани, завязывая узел медленно, слишком тщательно. Кончики пальцев скользили по воротнику, касаясь его кожи. Слишком горячей. Когда я поправила галстук, чтобы узел сел ровнее, он едва заметно качнул подбородком, будто нарочно подставляя шею.

— Красиво, — его голос стал низким, обволакивающим. — Умеешь это делать слишком хорошо.

Я вздрогнула, почувствовав, как его пальцы обвили моё запястье. Медленно. Но держали крепко.

Он наклонился ближе, его дыхание задело мою щёку.

— Скажи, — хрипло произнёс он. — Ты часто кому-то так завязывала?

Сердце ухнуло вниз. Я дёрнулась, но он не отпустил.

— Только Даймону, когда готовились к фотосессии. — Я выдохнула почти шёпотом.

В его взгляде мелькнула искра. Будто неедоверие. Ревность?

— А мужчины у тебя были? — он сжал запястье сильнее. — Пока меня не было. Ты была с кем-то?

Я замерла. Его голос звучал слишком серьёзно, будто от ответа зависело больше, чем я могла представить.

— Нет, — я посмотрела прямо в его глаза. — Ни с кем.

Мгновение тишины. Пару секунд, прежде, чем хватка на запястье стала слабее.

— Завязывай мне его чаще, — тихо сказал Денор, но в голосе всё ещё слышался скрытое напряжение. — Только мне.

Я сглотнула. Внутри всё сжалось, но слова застряли в горле. Я не могла поверить в то, что мы с Ашером ведём себя как настоящая пара. И что меня немного пугало — мне это безумно нравилось.

***

Мы подъехали к дому, когда уже стемнело. Свет фонарей на улице был тусклым, а окна особняка горели мягким жёлтым светом. Дети должны были быть уже дома, последняя секция закончилась к них полчаса назад.

Ашер остановил машину у дома

и на секунду закрыл глаза, будто собираясь с силами. Его пальцы сжали руль так, что побелели костяшки, но потом он резко отпустил.

— Можно я зайду? — его голос прозвучал низко, сдержанно. — Попробую ещё раз наладить контакт.

Я удивлённо посмотрела на него, не сразу найдя слова. Он сам… предложил.

— Точно хочешь сейчас? — спросила я осторожно.

— Даймон должен привыкнуть ко мне, — упрямо сказал альфа и перевёл взгляд на дверь дома. Потом посмотрел на меня, долго, тяжело, так, что по спине прошёл холодок. — Дай мне шанс.

— Я не против. Пошли.

Мы вышли из машины и поднялись по ступеням. Я открыла дверь, впуская нас в дом. Тишина встретила нас в холле — только запах ужина тянулся из кухни и детский смех где-то наверху.

— Мам! — крикнула Клэр с лестницы, и я улыбнулась невольно. Она выглянула, но тут же заметила Ашера рядом со мной, и её глаза еще сильнее заблестели.

Ей определено Ашер нравился.

— Иди к брату, милая, — мягко сказала я. — Позови его в гостиную.

Она послушалась и тут же побежала за братом.

Я уже хотела направить Ашера в гостиную, но в этот момент дверь кабинета распахнулась.

Отец.

Он вышел и замер, заметив нас. Его взгляд скользнул по мне, задержался на секунду — и тут же вцепился в Ашера. Мне стало тяжело дышать.

— Вижу, у нас нежданные гости, — голос был ровный, холодный. Но в этом холоде слышалось нечто большее. Не только угроза. Там было то, что он пытался спрятать. Так же как дрожь в руках, которую он сжимал в кулак.

Ашер выпрямился, его голос звучал жёстко:

— Не думал, что увижу тебя здесь.

Отец сделал шаг вперёд. Его лицо оставалось холодным и серьезным, но глаза… глаза задержались на Ашере чуть дольше, чем я ожидала. Он изучал его. Будто пытался подметить как он изменился за эти года.

— Встретиться с тобой всё равно пришлось бы. И чем раньше — тем лучше.

Я почувствовала, как у меня внутри всё сжалось. Их взгляды столкнулись — и в этом противостоянии я вдруг заметила: слишком много в нём было боли, слишком много воспоминаний. Ненависть — да. Но и привязанность, выжженная до углей, ощущалась.

— Поговорим, — сказал отец. Ровно, как приговор. Но голос дрогнул, едва заметно.

Сердце ухнуло в груди. Я понимала, что Денор на это не пойдет и, скорее всего, прямо сейчас развернется и уйдет.

Ашер прищурился:

— О чём?

— О семье, — ответил отец. Чётко, твёрдо. Но слово будто прижгло его изнутри, и я услышала в нём не холод — тепло, от которого он пытался отгородиться.

Я шагнула вперёд, пробуя остановить их:

— Может… не сейчас? Дети дома, они могут спуститься…