Мой ад

Вашингтон Виктория

Тишина в кабинете была такой, будто кто-то выкрутил весь кислород.

Я не могла пошевелиться. Ашер стоял, глядя в одну точку. Пальцы его дрогнули, но лицо осталось неподвижным.

— Вот теперь вы понимаете, — врач посмотрел на нас серьёзно. — Это не просто связь. Это зависимость. И она уже перешла черту.

Я не ответила. Просто села.

И в голове стучало только одно: “раз в двое суток”.

Секс каждые двое суток — иначе она начнёт нас убивать.

19

Я

не могла ни пошевелиться, ни дышать. Даже несмотря на то, что кислорода критически не хватало и вопреки тому, что перед глазами начало плыть. Словно весь мир рушился в моем личном апокалипсисе и я, вместе с ним, стремительно падала в бездонную пропасть. Где обязательно разобьюсь. Сокрушусь на части.

— Других вариантов точно нет? – спросила, не узнавая собственный голос. Пальцами сжимая подушку дивана так, что, казалось, еще немного и переломаю все ногти.

— Я уже говорил – нет. Но, если вы не доверяете результатам обследования, которое я провел, вы можете обратиться к другим врачам, — мужчина сел за стол, беря верхнюю папку из стопки и протягивая ее Денору. – Но не затягивайте с этим. Вы вдвоем в критическом состоянии.

— И… сколько пройдет времени, прежде, чем… — я запнулась, не понимая, как закончить свой вопрос. Или же не находя в себе сил это сделать, но мужчина и так все понял.

— Прежде, чем ваше состояние станет совсем критичным и вы начнете умирать? – переспросил доктор. – Это уже происходит. В особенности это касается мистера Денора, — мужчина повернулся к Ашеру. – Теперь мы хотя бы понимаем, что происходило с вами последние годы и почему…

— Джеймс, — Денор мрачно, жестоко произнес имя врача. Этого было достаточно, чтобы он запнулся и замолчал, обрывая собственную фразу.

Выглядело это так, словно врач только что чуть не сказал то, чего Ашер не хотел. И меня это царапнуло. Я хотела спросить, что же было с Денором, но не успела. Мужчина произнес то, от чего сознание начало еще сильнее трещать.

— У вас есть максимум неделя, прежде чем начнется необратимый процесс, после которого, чтобы вы не делали, метка все равно будет изнутри вас уничтожать. Поэтому, если хотите обратиться к другим врачам, вам следует это сделать как можно быстрее. Но даже несмотря на это вам все равно постоянно следует быть рядом друг с другом. Чем больше физических прикосновений – тем лучше.

***

Опираясь рукой о стену, я наклонилась и сделала несколько глубоких, рваных вдохов. Но все равно голова кружилась и сознание трещало, словно его насквозь изувечило тяжелыми мыслями.

Мы около двух часов провели в кабинете врача. Ашер до сих пор был там, а я, услышав намного больше, чем могла бы выдержать, решила выйти на улицу и подождать Денора тут. Подышать прохладным воздухом. Хоть немного побыть в одиночестве.

Но легче мне от этого не становилось. Наоборот, кричать хотелось и руками до крови бить о стену.

Развернувшись, я до бликов зажмурилась и села на бордюр.

Снимая браслет, ногтями впилась в метку, проклиная ее. Ненавидя. Считая ее моим личным ядом.

Открывая глаза и вновь выдыхая,

я потянулась к своей сумочке, которую бросила на асфальт и достала телефон. Позвонила отцу. Он знал, что я в больнице. На всякий случай, отец, когда я сегодня выезжала из дома, отправил вместе со мной охрану. Мужчин, которых не было видно, но я понимала, что они рядом. И именно из-за них отцу сразу стало известно о том, что я, около гипермаркета села в машину Денора. Еще тогда он позвонил мне и я сказала куда мы едем. Впоследствии он еще пару раз звонил, но там, в кабинете у врача, у нас были короткие телефонные разговоры. Теперь же следовало рассказать ему все более подробно. Пусть пока что я и не понимала, как это сделать.

— Да, — отец ответил практически сразу. У него стальной, жестокий и подавляющий голос, но для меня он ощущался как защита и спокойствие. Правда, сейчас мне даже это не помогало. – Вы уже прошли обследование?

— На самом деле, мы его прошли еще пару дней назад. Сейчас врач нам говорил о результатах, — наклонившись, я накрыла лицо ладонью, вновь закрывая глаза.

— И каковы результаты? – отец никогда не проявлял лишних эмоций. Сам по себе он страшный, чудовищный человек, но, тем не менее, сейчас я ощущала то, что веяло волнением.

— Все не так уж и плохо, — я попыталась сказать это как можно более ровно. Пусть изнутри меня разрывало на части, но нагнетать я не желала. – Но, поскольку мы с Ашером слишком долго были по отдельности, в итоге это не совсем хорошо сказалось на нашем здоровье. К счастью, это поправимо. Просто нам теперь придется как можно чаще быть рядом друг с другом. После этого все нормализуется.

Эти мои слова даже на толику не отображали того, что я только что услышала в кабинете. Но я понятия не имела, как сказать отцу, что теперь чтобы жить мне придется минимум раз в два дня трахаться с Ашером.

Но, в принципе, это не имело значения в этом разговоре. Мы с Ашером вдвоем взрослые люди и, как-нибудь разберемся с подобным. Главным, что я хотела донести до отца, так это то, что мы с Денором теперь постоянно будем рядом друг с другом. В том числе и ночью. Подобное в голове не укладывалось, но врач жестко дал понять, что теперь нам даже на час нельзя расставаться, а значит… нам придется спать в одной комнате.

Говоря об этом, я согнулась и лбом прикоснулась к коленкам, но все так же старалась держать голос ровным.

Отец задал множество вопросов. Его явно беспокоило наше самочувствие. Но, поскольку оно так же касалось нашего с Ашером взаимоотношения, последовали вопросы и насчет него.

Я попыталась заверить в том, что все хорошо. Сказала, что мы готовы идти на компромиссы. Все-таки, от этого зависит наше здоровье.

Вернув телефон в сумочку, я опять согнулась. Закрыла глаза, но сильно вздрогнула, услышав:

— Вставай.

Ашер. Он вышел из здания и сейчас стоял за моей спиной.

— Врач сказал еще что-нибудь важное? – спросила, собираясь подняться на ноги. Но, прежде чем я это сделала, Денор взял меня за руку. Вторую ладонь положил мне на талию и сам поднял меня.