Мотылек

Охлобыстин Иван Иванович

Папа Кати. Четыре минуты — ничто для вечности! Через шесть часов нас ждет завтрак в отеле. Вот это действительно по-настоящему важно.

Венеция. Мост над каналом неподалеку от Сан-Джорджио Маджоре

Катя

с родителями гуляет вечером по Венеции. Повсюду огни, переговаривающиеся на разных языках туристы. Переходя через мост, Катя случайно обращает внимание на плывущую внизу гондолу. Лодкой ловко управляет Петрович в костюме гондольера, в лодке, обнявшись, сидят Вера и Серж. Петрович поет на чистейшем итальянском языке: «Море чуть дышит, в сонном покое, / Издали слышен...» и т. д. Вера с Сержем замечают девочку.

Вера. Смотри! Наша подружка.

Серж (озабоченно). Уже прохладно, а она так легко одета.

Вера. Перестань, ты драматизируешь. Их гостиница в двух шагах.

Серж. Ну все-таки...

Вера. Она нас видит.

Серж. Это невозможно.

Вера. Что ты со мной споришь! Она нам машет.

Серж. Действительно машет. (Машет рукой Кате.)

Катя машет своим старым знакомым. Родители замечают, что их дочь кого-то приветствует внизу. Смотрят на воду, но ничего не видят.

Папа Кати. Ты кому машешь?

Катя.

Показалось, что увидела знакомых.

Мама Кати. Это там, далеко, что ли? (Подразумевая еле заметный в сумраке мост впереди.)

Катя. Да, очень далеко.

Папа Кати. У тебя превосходное зрение. Спешите, дамы. Холодает.

Катя достает из кармана заколку, когда-то ей подаренную Верой, и незаметно кладет ее на самый край перил.

Серж. Она им ничего не сказала. Вера. Может быть, она нас не видела?

Под ноги Вере падает заколка.

Вера. Нет, она нас видела.

Серж. Конечно видела. Мы же здесь.

Вера. И куда нам потом?

Серж. Не все ли равно, душа моя. Но если ты настаиваешь, то вперед, на свет (Показывает ей на горящий далеко впереди над водой фонарь.) Правильно, Мигель?

Тот согласно кивает и продолжает петь:

В небе ночные звезды зажглися. Санта Лючия! Санта Лючия!