Мото

Невер М.

– Садись рядом, – я тяну ее за руку.

– Я не смогу сидеть, – она ходит взад и вперед.

– Как хочешь. Если передумаешь, я здесь. – откидываюсь на спинку кожаного дивана.

Я пересмотрел уже, наверное, миллион гонок, судя по тому, как долго Риз участвует в соревнованиях, но должен сказать, что с Кайлой, которая делает это впервые, все намного интереснее. Место Риза на стартовой решетке сосредоточено где-то посередине, так что ему придется бороться за лидерство, что он и делает, набирая обороты и обгоняя других гонщиков с молниеносной скоростью. Дикторы поддерживают волнение, ведя репортаж

с места соревнований, где гонщики выполняют опасные повороты.

– Господи! – Кайла прикрывает глаза, когда Риз пробирается между «Дукати» и «Хондой», чтобы занять третье место. Он задает хороший темп, когда берется за то, что ему действительно нужно. Первый.

– О! – Кайла чуть не пробивает потолок головой, когда гонщика сбрасывают с байка и он летит через трассу. К двенадцатому кругу интерес притупляется. Обычно именно в это время я делаю перерыв в уборной, но Кайла не отрывает глаз от экрана. Риз фантастически выступает, эффектно наклоняясь и с предельной точностью обнимая повороты. Его локоть и колено касаются земли, и трение реально вызывает искры.

– Почему он опускается так низко? – жалуется Кайла прикрытым ртом. Она не убирала рук от лица всю гонку.

– Потому что это и делает его лучшим. У него несравненные способности.

– Пытка какая-то.

– Если ты сейчас так реагируешь, то не представляю, что с тобой будет в Остине.

Риз совершенно ясно дал понять, что мы с Кайлой должны присутствовать на его единственной гонке в Америке. Меня это вполне устраивает. Я езжу туда каждый год, но Кайла? Возможно, ей понадобится успокоительное. Особенно, когда она будет наблюдать за гонкой с VIP-мест – то есть из гаража Риза за паддоком, где размещается вся команда.

– Я буду совершенно безумной.

– Что, вероятно, плохо скажется на имидже Риза.

Кайла поворачивается и свирепо на меня смотрит.

Дело доходит до последнего круга гонки, а Риз все еще борется за первое место – сине-желтое пятно со свистом проносится над асфальтом. Он сражается с другим гонщиком, передняя шина его «Ямахи» целует заднюю часть «Дукати». Кайла орет на телевизор, установленный на камине, видя, что соперники едут ноздря в ноздрю. Диктор кричит, и толпа ревет, когда Риз пересекает финишную черту на волосок раньше другого гонщика.

– Он выиграл! – Кайла подпрыгивает. – Святое дерьмо, он выиграл! – она катапультируется мне на колени.

– Ты в нем сомневалась?

– Нет, я просто... никогда не видела его в своей стихии.

– Довольно напряженно, да?

– Да. Так же напряженно, как наблюдать за тобой, когда ты проводишь операцию.

– Не нужно пытаться заставить меня чувствовать себя лучше только потому, что мой брат – всемирно известный чемпион.

– Я и не пытаюсь. – Кайла прижимается грудью к моей и проводит пальцами по моим волосам. – Я лишь указываю на великолепные таланты обоих моих мужчин.

– Ах, вот оно что!

– Именно.

– А катетеризация сердца – единственный великолепный талант, которым я обладаю?

– Нет, – Кайла внимательно на меня смотрит. – У тебя много великолепных талантов. И мне не терпится узнать, что еще припрятано у тебя в рукаве.

Со времен нашего маленького приключения с манжетами,

пером и вертушкой, Кайла стала ненасытной извращенкой. Я показал ей темную сторону, и она ухватилась за нее, как утка за воду. Можно ли быть еще счастливее? Нет. Последние несколько недель были самыми лучшими в моей жизни.

Что, на мой взгляд, вызывает серьезную озабоченность. Я начинаю привыкать к тому, что Кайла принадлежит лишь мне. Именно этого я желал с самого начала.

Но мы все знаем, что это заблуждение. Потому что, хотя Риза рядом нет, он всегда на расстоянии телефонного звонка, текстового сообщения или шепота.

Призрак – подходящее прозвище, потому что его сущность всегда преследует меня.

* * *

Чищу зубы перед телевизором в комнате, пока Кайла принимает душ. Украдкой бросаю взгляды и на новости, и на ее обнаженное тело. Эта удивительная нормальность была моей жизнью более двух месяцев. Я никогда не жил с женщиной, и, хотя у Кайлы есть своя квартира, она практически переехала ко мне. У нее даже появился собственный ящик в комоде и кое-какая одежда и обувь в моем шкафу. Я слишком привык к тому, что мы только вдвоем – мысль, которую я пытался игнорировать. Кайла не только моя, но быть вместе один на один так же естественно, словно весенний дождь или теплая летняя ночь.

Прежде чем я возвращаюсь в ванную, на экране мелькает изображение тети Кайлы. Новости сменяются рекламой, давая время забежать в ванную, прополоскать рот, и вытащить Кайлу из душа.

– Дэв!

– Ты должна это увидеть! – я заворачиваю ее в полотенце как раз в тот момент, когда новости выходят в эфир.

– Прошлой ночью произошло историческое событие – из заброшенной церкви недалеко от проселочной дороги города была изъята крупнейшая партия героина стоимостью почти в миллион долларов. Церковь, которая находилась под наблюдением в течение нескольких месяцев, была пунктом погрузки и разгрузки наркотрафика «Шоссе в ад», протянувшемся из Вирджинии в Нью-Йорк. Полиция задержала Теодора Уэллса, малоизвестного наркодельца, который по предварительным данным контролировал распространение героина в районе.

Будь я проклят! Теодор Уэллс – это не кто иной, как Змей, и видеть, как на него надевают наручники, на удивление приятно. Каждый байкер в радиусе ста миль знает, что он не чист на руку, но связь с наркобизнесом – шок для всех. Кто ж знал, что у него столько мозгов?

– Ты была в курсе? – спрашиваю Кайлу, пока мэр делает заявление за трибуной. Тетя Кайлы стоит рядом с представительным джентльменом с седеющими волосами, в сшитом на заказ костюме.

Кайла качает головой, выглядя немного бледной.

– Я лишь знала, что она работала над чем-то серьезным. Но не думала, что настолько.

– Неустанные усилия полиции по задержанию преступников заслуживают похвалы. Сегодня вечером наши улицы стали безопаснее благодаря этим храбрым и преданным делу мужчинам и женщинам.

Новостной сюжет заканчивается после заявления мэра.

– Вау, твоя тетя суперкрута.

– Она беспокоит меня до смерти, – возражает Кайла. – Такое ощущение, все, кого я люблю, ходят по какой-то тонкой грани.