Мостовые ада
Шрифт:
– Вовсе нет, - с улыбкой запротестовал Хигсби.
– Ну... может быть, иногда, время от времени. Но я напоминаю себе, дражайший уполномоченный, что Еторг по праву знаменит своим гостеприимством, что ваше общество компенсирует мне многие потери, ну и - вкратце - что мне повезло находиться здесь, а не в каком-нибудь из других мест, которые известны нам с вами.
Моррис поклонился. На его лице с угреватой кожей мелькнула удивительно белозубая улыбка. Он обернулся и обвел взглядом комнату. Лента инспекционного конвейера остановилась. Готовые аналоговые машины, цензорные капсулы которых были
Последней вышла величественная красавица мадам Эвфемия О'Райен, уполномоченная Консинда. Маленький запуганный ассистент следовал за ней в кильватере, как дельфин за китом. Мадам О'Райен на ходу что-то втолковывала ему звучным голосом. Постепенно ее голос затих в отдалении. Моррис вздохнул.
– Скажите мне по секрету, - сказал он, когда они с Хигсби тоже направились к двери, шагая в ногу, но на предписанном расстоянии двух футов друг от друга, - клянусь, уважаемый уполномоченный, никто этого не узнает. Вы тоже считаете, что эта женщина чудовищна?
Хигсби ничего не ответил, но скорчил страдальческую гримасу.
– Двадцать девять капсул, - трагически произнес Моррис.
– Все с одним и тем же мельчайшим отклонением. Вовсе не в блоке запрета на насилие, о нет! И близко не лежало. И двадцать девять споров по семь минут каждый. Могли бы записать первый же спор на капсулу, пройти обработку и поберечь голосовые связки. Правда, тогда нам пришлось бы слушать сразу двух О'Райен, внутри и снаружи - простите меня за такие слова, уполномоченный, одна только мысль об этом ужасна.
Они остановились около двери. Правый эскалатор вел наверх, левый вниз.
– Три с половиной часа сверхурочно, - сказал Моррис.
– Она испортила мне вечер - и вам, полагаю, тоже.
– Нет. Я на этой неделе уже трижды вылетал на коптере, и сегодняшний вечер собирался тихо провести в обществе своей секретарши. Не составите ли вы нам компанию, уполномоченный, раз ваши планы нарушены?
Они поклонились друг другу, и вместе шагнули на эскалатор, ведущий наверх. Два цветовых пятна на фоне бледных стен - Хигсби в строгом фиолетовом и нейтральном сером, Моррис в ярко-алом и блестящем зеленом. Две неестественно прямые марионетки, возносящиеся к небесам.
Моррис сделал глоток бренди из стакана с маркировкой Е/Т (графин бренди Е/Т кухонный автомат доставил ему в собственные руки) и доверительно произнес:
– Вот скажите, что вы думаете о еторговских романах? Так редко выпадает случай услышать объективное мнение незаинтересованного человека. Вот, например, новая книга Харлана Дарро - я вижу, она у вас есть. Какое у вас впечатление, мисс Силвер?
Достопочтенная Анна Силвер сидела рядом с Хигсби напротив Морриса. Стол
Некоторое время она вежливо разглядывала разворот, на котором Рыцарь протыкал горло Пуританину. Кровь лилась рекой. (Подписи были такие: "Вот тебе, поганый предатель!" и "Хрр-р-р!")
– Очень интересная книга, уполномоченный, - сказала мисс Силвер. Такая... натуралистичная. Но, честно признаться, мне больше нравятся истории о любви.
Моррис рассудительно кивнул.
– А вы что скажете, уполномоченный?
– Весьма продуманная вещь. Производит большое впечатление. Эти сцены драк - просто захватывает. Я не мог оторваться.
– Рад слышать столь лестный отзыв. Но, скажите по совести, не находите ли вы, что эта книга чуточку переходит границы? Насилие - в таких ужасных подробностях, и... как бы это выразиться?.. с таким смаком.
– Ну что вы, - отмахнулся Хигсби, - книга вполне безобидна. Вы слишком много требуете от животного под названием человек, уполномоченный. Жестокость по-прежнему притягательна для любого из нас, и хорошо, когда можно удовлетворить этот интерес в такой умеренной форме.
– А здесь я должен вам возразить. В умеренной форме - да, разумеется. Но что, если такая книга не удовлетворит, а усилит интерес к насилию? Создаст стремление, которое будет выходить за рамки нормы?
– Конечно, в таком случае вам есть о чем беспокоиться. Если бы я хоть на миг представил себе, что кто-то на самом деле ратует за возврат к насилию... Но это совершенно бредовая идея! Вы согласны?
Моррис согласился и изящно сменил тему разговора, переведя его на обсуждение глубоководных ферм. Спустя несколько минут мисс Силвер вдруг на мгновение побледнела и поднесла руку ко лбу.
Мужчины выразили вежливую обеспокоенность ее самочувствием. Мисс Силвер ответила, что с ней все в порядке, ничего страшного.
– Уже совсем поздно. Как я засиделся!
– воскликнул Моррис, поднимаясь.
– Что вы обо мне подумаете? До завтра, уполномоченный. Милая леди, надеюсь, вам скоро полегчает...
Как только он ушел, мисс Силвер встала, расстегнула молнию на спине, расшнуровала корсет, вытащила его из-под платья и с наслаждением почесала бок. Хигсби неодобрительно нахмурился. Мисс Силвер в ответ состроила гримасу. Затем, радостно напевая, она вынула из сумочки пригоршню серых яйцеобразных предметов и высыпала на пол.
Овоиды разбежались в разные стороны на паучьих ножках и стали стремительно взбираться по стенам и мебели. Каждый добрался до подслушивающего устройства, прилип к нему и стал транслировать в высшей степени правдоподобный разговор Хигсби и мисс Силвер - один из тех разговоров, которые люди Морриса, к вящему неудовольствию последнего, слушали уже раз сто.
– Просто здорово, что ты подал мне знак, - сказала мисс Силвер, наливая бренди.
– Именно в тот момент мне ужасно хотелось немедленно выпить.