Мост
Шрифт:
Только Элли могла дотронуться до него здесь.
Только Элли… а Элли мертва.
Они сделали всё это только для того, чтобы забрать её у него.
Они заманили его в Нью-Йорк, чтобы забрать её у него.
Из того высокого места Ревик даже чувствовал, что они надеются на то, что он будет связан с Касс и Терианом достаточно хорошо, чтобы полностью забыть об Элли и построить новую жизнь без неё. Они думали, что любви его детей, любви самого Ревика к дочери и Мэйгару будет достаточно, чтобы привязать
Ревик знал, что ему делать.
Призрак Элли велел ему подождать. Он не знал, как долго сможет продержаться. Она также велела ему тянуть время, но, учитывая, что на нём надеты наручники и ошейник, он не знал наверняка, что это означает в данный момент.
Он тихо, медленно, терпеливо ковырял шрам на руке.
Это не настоящий шрам, в отличие от большинства других на его теле. Медицинские техники сделали это в Сан-Франциско, прямо в кусочке жировой ткани, которую они ввели в его предплечье, и вшили в его кожу инструмент, который он попросил их создать из кости и органики.
Его охватило смятение, ещё больше усталости.
Возможно, это шок или потеря крови. Возможно, это наркотики, которыми его накачали после того, как надели ошейник на шею.
Даже после наркотиков и шока, после потери крови… что-то изменилось.
В конструкции, в своём свете, Ревик почувствовал разницу. Он не думал, что всё это ему только кажется. Он надеялся, что это означает, что его друзья ушли.
Он надеялся, что это означает, что его сын свободен.
Двое охранников, державших Ревика, подтолкнули его к задней двери лифта.
Большая ошибка заключалась в том, что они позволили ему спрятать руки, но они, вероятно, решили, что теперь это не имеет значения.
Лифт был большой, скорее грузовой, чем пассажирский. Они намеревались отвезти его куда-то за пределы Нью-Йорка; Ревик тоже чувствовал это высоко в своём свете. Он думал о слове «отвлечение» в этой высшей части своего aleimi, смешивая его с другими символами, повторяя на переднем плане своего света священные писания, которые он выучил в детстве.
Он по-прежнему мог пользоваться телекинезом.
Конечно, они могут закоротить его, как и раньше.
Может быть, они даже хотели, чтобы он вырубил себя, зная, что они могут накрутить его быстрее, чем раньше. Через конструкцию Ревик уже знал, что они намеренно не восстановили его телекинез после Аргентины, так что он не смог бы вмешаться, когда они забирали Элли.
Когда они забирали его жену и ребёнка.
Теперь он чувствовал, что они сделали там, наверху, с его светом.
Это была функция, встроенная в саму конструкцию — защитный механизм, добавленный архитекторами на случай, если один из их сетевых столпов взбунтуется.
Из-за этого Ревик не мог направить свой телекинез на кого-то, занимавшего высокое положение в конструкции, на кого-то выше третьего или четвёртого яруса. Это мгновенно создало бы
Только вместо электричества срабатывание предохранителя в данном случае вызывало массивный выброс жёсткого, металлически-серебряного света, как будто на его голову лилась ртуть.
Разум Ревика крутился вокруг механизма на тех более высоких уровнях, глядя на него, в то время как его пальцы и руки работали в физическом мире, вытаскивая инструмент и распиливая наручники на запястьях. Он поймал себя на том, что на переднем плане своего разума повторяет порядок следования Пирамиды, которую построил для Галейта.
«…1, 1, 9, 2023, 12, 2878, 23, 21, 3, 4, 17, 188, 192, 101, 1, 3, 3, 2, 5…»
— Прекрати, — пробормотал видящий, тряхнув его за руку.
Когда Ревик поднял глаза, мужчина вытирал нос рукой в перчатке. Его пальцы были покрыты кровью.
Высшие части света Ревика смотрели вниз, оценивая, размышляя.
Оттуда конструкция выглядела как серебряные нити, душившие его со всех сторон. Он не видел этого раньше; эти телекинетические структуры располагались намного выше, чем он обычно действовал, но в то же время являлись частью его. Эти структуры всегда казались ему более личными, более вплетёнными в ткань его существа.
В результате он не видел этого ясно.
Балидор этого не видел.
Даже Тарси не заметила этого.
В конце концов, Элли могла бы догадаться. Возможно, это ещё одна причина, по которой они должны были избавиться от неё, прежде чем она узнает, что Дренги сделали с ним.
Как они превратили его в раба.
«…987, 231, 11, 11, 11, 57, 63, 44, 1, 2, 2, 2, 6, 6, 8, 2, 1, 6, 6, 887, 900, 600…»
— Прекрати, мать твою! — охранник рядом с ним потерял контроль, ударив его по голове.
Ревик ощутил свет Менлима в своём свете — попытки контролировать его, успокоить.
Они никогда не оставляли его одного. Они никогда не оставляли его в покое. Менлим всегда вёл себя так, словно свет Ревика принадлежал ему в той же мере, что и самому Ревику.
Даже больше. Менлим думал, что свет Ревика принадлежит ему в большей степени.
«Твой свет — это дар миру, племянник. Подарок миру…»
Он имел в виду подарок ему.
Подумав об этом сейчас, Ревик рассмеялся.
Он прислонился к стене между двумя самыми крупными из охранников Менлима — у них обоих теперь текла кровь из носа, и ни один не заметил, как кровь Ревика заструилась по его руке за спиной, где он извлёк инструмент, который теперь использовал для распиливания органических наручников. Ревик почувствовал, как что-то в их головах начало разрушаться, когда он рассмеялся.