Мост
Шрифт:
– Привет, Митрич – Галатея выпуталась из объятий гиганта и кокетливо поправила малахитовый локон – я Призера привела.
– Добро пожаловать на Первую Версту… – гигант запнулся.
– Она гиперборейка. – подсказала Галатея.
– Добро пожаловать, красна девица! – Митрич отвесил земной поклон – будь гостьей желанной в моем доме. Да будут дорога тебе скатертью, а брянский волк товарищем. Мой дом, твой дом, кроме трубки и сейфа. Обещаю встретить по одежке, а проводить хлебом солью.
– Спасибо за гостеприимство… – Ольга
– Митрич! – Галатея притворилась что рассердилась – Прекрати! Она только Первую Версту прошла, а ты ее подначиваешь! – она обернулась к девушке – Не обращай внимания, он всегда дурью мается, когда Призеров видит. От скуки, наверное.
– Ничего не от скуки, – загудел Митрич – на Земле несколько тысяч разных культур, попробуй, запомни каждую, чтобы не ошибиться! – он оскалил клыки в улыбке, давая понять, что сам не верит в только что сказанное.
– А ты снежный человек? – Ольга давно усвоила, что на такие подначки обижаться глупо.
– Ты видишь здесь снег? – рассмеялся Митрич – Нет, красна девица, я домовой, если быть точным, то мостовой.
– Не похож… – Ольга скептично осмотрела внушительную фигуру гиганта – и как ты за печью помещаешься?
– Ну… – протянул он – я не всегда был такой. Тут понимаешь, природа, плюс физические нагрузки….
Галатея фыркнула и топнула ножкой. Митрич посмотрел на нее и вздохнул.
– И еще немножко колдовства, разумеется. Думаешь с ростом в палец легко за мостами следить? Иногда до ста саженей рост приходится увеличивать, – мостовой понурился – только не часто, а то, сама понимаешь, кушать уж очень много приходится. – Митрич посмотрел на девушек – Кстати, насчет покушать, шашлычка желаете?
Митрич хлопнул в ладоши и на поляне появился дымящийся мангал, а на берегу большое покрывало, уставленное закусками и запотевшими бутылками.
– Или может лучше культурно, за столом? – спросил он Ольгу.
У девушки появилось странное чувство светлой ностальгии, как будто она вернулась домой после долгой разлуки. Она поняла, что еще чуть-чуть и расплачется.
– Нет, спасибо, все просто великолепно! – внезапно охрипшим голосом сказала она. Положение спасла Галатея, она потянула Ольгу купаться.
– У меня нет купальника… – отнекивалась девушка. Статуя засмеялась, скинула тунику, под которой, разумеется, ничего не было, кроме малахитового тела и кинулась в воду.
Митрич в притворном стыде прикрыл глаза ладонью и ухмылялся всей своей клыкастой пастью. Ольга пожала плечами и скинула платье. Поднимая тучи брызг, она помчалась за подругой. Как малахитовая статуя держится на воде, девушка объяснить не могла, да и не задавалась таким вопросом.
Через полчаса, уставшие и довольные девушки, наскоро обтершись полотенцами, уселись по краям покрывала. Галатея разлила по стаканам вино, странного, фиолетового оттенка.
– С Первой Верстой тебя! – в унисон,
Официальна часть, дальше первого тоста не пошла и через пять минут, на поляне слышался смех. Митрич знал целую гору анекдотов, насколько смешных, настолько и неприличных. А рассказы Галатеи о том, что же на самом деле происходило в древней Греции и на Олимпе в мифологические времена, не уступали анекдотам Митрича ни в остроумии, ни в цензурности.
Ближе к вечеру, домовой принес из дома устрашающего вида мандолину и, вполне приличным голосом запел романсы и баллады. К счастью, в округе не было извечных врагов таких посиделок – комаров. Ольга сидела и смотрела на отражение звезд в спокойной поверхности озера. От вина чуть шумело в голове, но чувствовала она себя умиротворенной и довольной. Сама того не заметив девушка уснула.
Митрич щелкнул пальцами, и на песке появилось толстое ватное одеяло. Домовой бережно перенес девушку на него и укрыл покрывалом. Ольга улыбалась во сне. Галатея положила ладонь на предплечье гиганта.
– Ну чего ты раскис, старый бродяга? – с нежностью спросила она.
– Она же… – начал было Митрич, но не нашелся что ответить и просто махнул рукой.
– Нельзя по-другому, – Галатея тоскливо вздохнула – у нас нет выбора, да и у нее тоже.
– Посмотри на нас. – глухо сказал домовой – Нам по десятку тысяч лет, а она еще ребенок! Вот ответь, чего мы стоим, если нам приходится прятаться за спину человека?
Галатея молчала, она подобрала голыш на песке и рассеянно крошила его пальцами. Статуя отвернулась к лесу, Митрич грубо развернул ее лицом к себе.
– Мы трусы! – прорычал он.
– Не говори ерунды. – голос Галатеи остался ровным – У нас нет ни единого шанса, а она может это сделать.
– А цена? Про это ты подумала? – гигант толкнул Галатею в грудь, но статуя даже не покачнулась.
– Думала, – она перехватила его лапу и сдавила изящными пальцами, Митрич скривился от боли, хватка у малахитовой красавицы была каменная – ее цена это бессмертие, мало того, – Галатея отпихнула от себя домового и тот неуклюже сел на землю – это еще и вечная молодость. Ты думаешь, ей захочется увидеть свое превращение в старуху? Нет, дорогой мой, она будет рада такому подарку.
– Будем надеяться, ты права, – Митрич тяжело поднялся и пошагал к дому, через пять шагов остановился, обернулся и сказал – только я себе это никогда не прощу.
Домовой скрылся в доме. Галатея развернулась и пошла в лес, на ходу бормоча: «какие мы, блин, нежные стали…». Дойдя до поляны с малахитовым пьедесталом, она достала из складок туники золотую чашку и поставила на один из валунов, что окружали поляну. Следом появилась объемистая бутыль с вином. Галатея отлила вина в чашку и позвала: