Мост через вечность
Шрифт:
– У меня была кошка. Ее звали Амбер. Большая пушистая персидская кошка. Все время, что я была дома, мы с Амбер проводили вместе. Она вместе со мной обедала, мы вместе слушали музыку, ночью она спала у меня на плече. Потом у Амбер появились котята. Они были такие замечательные. Она их любила, проводила с ними почти все время, я их тоже любила и тоже проводила с ними почти все свободное время. Теперь мы с Амбер были не одни, нам нужно было заботиться о котятах, согревать их своей любовью. Никогда потом, до самой ее смерти, мы не были
– Глубина близости, к другому человеку обратно пропорциональна количеству прочих людей в нашей жизни? – спросил я. Потом, испугавшись, что она увидит в этом насмешку, – ты полагаешь, мы с тобой должны быть единственными друг для друга?
– Да. Поначалу я примирилась с обилием твоих подружек. Когда ты был один, твое дело было, как себя вести. Но когда появилась Дебора, – принцип Деборы, как ты бы сказал, – я вдруг поняла, что твой гарем перемещается на запад, и для меня в нем тоже уготовано место. Я не хочу этого, Ричард.
Знаешь, чему я научилась, будучи с тобой? Я узнала, что возможно, и теперь я должна придерживаться того, что, по моему мнению, у нас было. Мне хочется быть в очень близких отношениях с тем, кого я буду уважать и любить, кем буду восхищаться, с тем, кто испытывает ко мне такие же чувства. Так или никак. Я поняла, что ты ищешь не то, что я. Ты не хочешь того, чего хочу я.
Я перестал ходить и уселся на подлокотник дивана. За окном сгустилась темнота.
– А чего я хочу, по-твоему? – спросил я.
– В точности того, что у тебя есть. Многие женщины, которых ты едва знаешь, которым можно не уделять слишком много внимания. Эдакий поверхностный флирт, использование друг друга, никаких шагов к любви. Я так представляю себе ад. Ад – это место, время, сознание, Ричард, в которых нет места любви. Ужас! Избавь меня от этого.
Она говорила так, будто все уже решила, и будто я тоже непреклонно стоял на своем. Словно не было никакой надежды что-то изменить. Она ни о чем не просила, просто говорила о самом сокровенном, зная, что я никогда не соглашусь.
– Я испытывала глубочайшее уважение к тебе и восхищалась тобой, – продолжила она. – Я считала тебя самым чудесным человеком, которого мне когда-либо доводилось знать. Теперь я начинаю видеть в тебе то, чего видеть не хочу. Боюсь, мне придется перестать тобою восхищаться.
– Меня пугало то, Лесли, что мы начинаем становиться собственностью $`c# друга. Для меня свобода не менее важна, чем:
– Свобода делать что? – резко оборвала она меня. – Свобода пренебрегать близостью? Свобода не любить? Свобода искать убежище от радости в беспокойстве и однообразии? Да, ты прав: Если бы мы остались вместе, я бы не хотела, чтобы у тебя была такая свобода.
Хорошо сказано! – подумал я, словно это были не слова, а шахматный ход.
– Ты замечательно это показала, – сказал я вслух. – Я понял, о чем ты говоришь. До сих пор я этого не понимал. Спасибо.
– На здоровье, – ответила она.
Я
– Мне кажется, мы многое можем друг другу сказать. Не могли бы мы встретиться и поговорить?
Пауза. Затем она ответила: – Я, пожалуй, не хочу. Я не против разговора по телефону, но встречаться с тобой пока не хочу. Я надеюсь, ты понимаешь.
– Да, конечно. Нет проблем, – заверил я ее. – Ты уже хочешь закончить разговор?
– Нет. По телефону я могу поговорить еще.
– Видишь ли ты возможность сохранить нашу близость? Я никогда не встречал никого похожего на тебя, но твоя дружба, мне кажется, означает сердечное письмо и обмен рукопожатиями в конце каждого финансового года.
Она засмеялась.
– Ну, все не так уж плохо. Рукопожатие раз в полгода. Даже четыре раза в году – мы ведь были такими близкими друзьями! И то, что наша любовная история закончилась, Ричард, не значит, что она потерпела крах. Мне кажется, каждый из нас чему-то научился.
– Возможно, свобода, о которой я говорил, – начал я, – значительная ее часть, возможно, это свобода меняться, становиться другим день ото дня. Но если двое людей изменяются в разных направлениях:
– Если мы будем изменяться в разных направлениях, – возразила она, – у нас все равно не будет никакого будущего, ведь правда? Я думаю, двое людей могут изменяться вместе, вместе расти и обогащать друг друга. Один плюс один, если только это те единицы, может равняться бесконечности. Но часто люди тянут друг друга вниз; один из них хочет взлететь, словно воздушный шар, а другой виснет на нем мертвым грузом. Мне всегда было интересно, а что, если оба – и женщина и мужчина – стремятся вверх, как шары?!
– Тебе известны такие пары?
– Несколько, – ответила она.
– Ну, сколько?
– Две, три:
– Я не знаю ни одной, – заметил я. – Нет: пожалуй, одну знаю. Из всех моих знакомых – единственная счастливая пара. А все остальные: Либо она – сама радость, а он – мертвый груз, либо наоборот, либо они – два груза. Два воздушных шара встречаются весьма редко.
– Мне кажется, у нас бы это вышло, – сказала она.
– Это было бы здорово.
– Да.
– Как по-твоему, что нам для этого нужно? – спросил я, – Что нам поможет вернуться друг к другу и жить по-прежнему?
Я почувствовал, что ей хочется сказать: «Ничего», – но она этого не сказала, это было бы слишком поспешно. Она задумалась, я ее не торопил.
– Нам уже ничто не поможет вернуться к прежним временам. И я этого не хочу. Я изо всех сил пыталась измениться, пыталась даже ходить на свидания с другими мужчинами, когда тебя не было, чтобы посмотреть, смогу ли я противопоставить твоей Совершенной Женщине своего Совершенного Мужчину. Все это было бессмысленно, глупо. Лишь напрасная трата времени.