Мост через вечность
Шрифт:
Вот тебе на. Пожалуйста, только не столь избитое клише! Хорошенькая женщина накалывает богатого дурака на пятьдесят тысяч.
– Стэн, ты хочешь сказать, что Тамара могла что-то сделать:?
– Возможно. Мне кажется, это ее почерк на обратной стороне чека. Другое имя, но тот же почерк.
– Ты шутишь.
Он раскрыл папку, достал конверт и дал мне погашенный чек. На обороте была подпись Sea Кау Limited, by Wenly Smithe. Высокие стремительные прописные буквы, изящные окончания букв "у". Увидев их на конверте,
– Это может быть чей угодно почерк, – сказал я, и протянул конверт обратно через стол.
Стэн ничего больше не сказал. Он был уверен, что деньги у нее. Но Тамара была в моем ведении; никакого расследования не могло быть, пока я его не потребовал. Я никогда не спрошу и никогда не скажу ей об этом ни слова. Но я никогда ей не доверюсь.
– У тебя на самом деле остались кое-какие деньги, – сказал он. – И разумеется, – новые поступления, каждый месяц. После долгой полосы неудач должен произойти поворот в нашу пользу. Сейчас ты мог бы перевести оставшиеся средства в иностранную валюту. У меня есть предчувствие, что курс доллара относительно немецкой марки может упасть сейчас в любой момент, и ты смог бы за ночь вернуть себе утраченное.
– Это без меня, – сказал я. – Поступай так, как будет лучше по твоему мнению, Стэн.
Судя по вспышкам сигнальных огней и звону колоколов, возвещающих об опасности, мои владения, похоже, оказались атомной станцией за три минуты от катастрофы. Наконец я встал, взял с тахты свою летную куртку.
– Когда-нибудь мы оглянемся на все это как на отправную точку, – сказал я ему. – С этого момента дела могут идти только лучше, не так ли?
Словно не услышав этого, он произнес:
– Я хотел сказать тебе еще одну вещь. Это непросто. Знаешь, говорят: «Власть коррумпирует, но при абсолютной власти – и коррупция абсолютная». И это так. Я думаю, это должно быть верно и для меня тоже.
Я не знал, что он имеет в виду, но я боялся спрашивать. Его лицо было невозмутимо. Стэн продажен? Это невозможно. Я уважал его много лет, я не мог сомневаться в его, честности. «Это должно быть верно и для меня» могло означать только то, что когда-то он, должно быть перекрыл по ошибке расходный счет. Это положение он, конечно, исправил, но тем не менее чувствует себя виноватым, обязанным сообщить мне. И, ясное дело, – если он #.".`(b мне об этом сейчас, – он намерен не допускать впредь таких ошибок.
– Ладно, Стэн. Сейчас важно выйти из этого положения.
– Хорошо, – ответил он.
Я забыл об этом разговоре. Оставшимися деньгами распоряжался Стэн и люди, которых он знал и которым доверял, – мы им хорошо платили за услуги. Хотелось ли им бросить все эти сложные денежные дела, запустить их куданибудь в небо? Конечно, нет, особенно сейчас, когда все шло не так плохо.
Неудачи случаются со всеми, но мои менеджеры хорошо соображают, – думал я, – и скоро найдут
Четырнадцать
– Здесь реактивный Один Пять Пять Икс-рей, – сказал я, нажав на кнопку выхода в эфир, – я снижаюсь для посадки с эшелона три-пять-ноль на эшелон два-семь-ноль.
Я смотрел поверх своей кислородной маски с высоты семи миль на пустыни Южной Калифорнии, инспектируя голубизну неба внизу с помощью длительной замедленной бочки.
Фактически я летел на запад, чтобы провести беседу в университете ЛосАнжелеса, которая должна была продолжаться целый день. Я был рад, однако, что в запасе было еще несколько дней.
– Внимание, Роджер Пять Пять Икс, – ответил центр в Лос-Анжелесе. – Есть свободное место на эшелоне два-пять-ноль. Снижайтесь медленнее.
Снижение со скоростью четыреста миль в час не казалось мне слишком быстрым. Я хотел посадить свой аппарат и повидаться с Лесли скорее, чем мог позволить самолет.
– Внимание, Пять Пять Икс, вы снизились до ноль-шесть-тысяча.
Я подтвердил это и направил нос своего самолета в сторону земли еще быстрее. Стрелка указателя высоты устремилась вниз.
– Пять Пять Икс-рей находится на высоте один-восемь-ноль, – сказал я, – конец связи.
– Роджер Пять Икс, конец связи на высоте ноль-пять. Удачной посадки!
Следы от кислородной маски еще не сошли с моего лица, когда я постучал в дверь ее дома на окраине Беверли-Хиллз. Я нажал на кнопку дверного звонка. Музыка стала тише. И вот она выходит, глаза сияют, как свет солнца на морской волне, звучит радостное приветствие. Ни одного прикосновения, никаких рукопожатий, и ни один из нас не подумал, что это странно.
– У меня есть для тебя сюрприз, – сказала она, таинственно улыбнувшись при упоминании о нем.
– Лесли, я ненавижу сюрпризы. Извини, что я никогда не говорил тебе об этом, но я полностью и всецело ненавижу сюрпризы, даже если это подарки. Все, что мне нужно, я покупаю сам. Если у меня чего-то нет, – значит оно мне не нужно. Так что, по определению, – сказал я ей ловко и решительно, – когда ты делаешь мне подарок, ты даешь мне то, чего я не хочу. Поэтому ты не обидишься, если я верну его, правда?
Она пошла на кухню. Ее волосы легко рассыпались по плечам и вниз по спине. Навстречу ей важной походкой вышел ее старый кот, очевидно, считая, что пришло время ужинать.
– Еще рано, – сказала она ласково. – Ужинов пушистостям пока не дают.
– Меня удивляет, что ты еще не купил себе этого, – сказала она, оборачиваясь ко мне и улыбаясь, чтобы показать, что я не обидел ее. – Тебе явно следовало купить себе это, но если тебе не понравится, можешь выбросить. Вот.
Подарок был без упаковки. Это была обычная большая чашка из магазина дешевой распродажи, из самого дешевого магазина, и внутри нее был – `(a." – поросенок.