Мост через вечность
Шрифт:
– Стэн, я даже не могу тебе передать, как я рад, – сказал я. – Все было бы как надо, но я не знаю, что делать с деньгами. И еще бумажная возня, и тарифные налоги. Я в этом ничего не понимаю, мне все это не нравится. Сейчас все в порядке. Финансовый менеджер, – это полностью твои дела, – и я свободен.
– Ты даже не хочешь в этом разобраться, Ричард?
Я снова посмотрел на графики инвестиций, которые он контролировал. Все линии шли резко вверх.
– Ни малейшего, – сказал я. – Ну ладно, если я захочу разобраться, то спрошу, – а это для тебя
– Мне бы не хотелось, чтобы ты так говорил, – сказал он. – Это не волшебство, это простой технический анализ конъюнктуры рынка. Большинство людей теряют прибыль по той причине, что у них нет капитала, чтобы покрыть дополнительные расходы, когда рынок двинется на них. Ты – такие как ты – не имеют проблем. Мы начинаем инвестиционную деятельность осторожно, с большим капиталом в резерве. Если мы начнем зарабатывать деньги по такой системе, то больше выиграем потом. Когда мы пройдемся по тому, что и является основным в получении прибыли, мы сможем пустить в оборот большие деньги и сделать состояние. Но мы не должны нигде задерживаться, множество людей об этом забывают. И поэтому так много денег, количество которых уменьшилось! – он улыбнулся, заметив, что я совсем растерялся.
Он прикоснулся к графику.
– Сейчас обрати внимание на эту таблицу, на которой указаны цены на фанеру на Чикагской бирже. Справа ты видишь начальное вложение, выигрыш в том, что настоящая цена завышена вдвое, это прошедший апрель. Мы начинаем /`.$ " bl фанеру, продавать много фанеры. Прежде, чем цена опустится, мы сможем много купить. Продавать по высоким и покупать по низким – это то же, что покупать по низким и продавать по высоким: Понимаешь?
Как мы сможем продавать: – Как это возможно – продавать до того, как купим? Мы разве не покупаем перед тем, как продавать?
– Нет. – Объясняя, он был спокоен, как декан колледжа. – Это фьючерсные товары. Мы обещаем продать позже по этой цене, зная, что до того, как настанет момент, когда мы должны продавать, мы уже купим фанеру, – или сахар, или медь, или зерно – по гораздо меньшей цене!
– Ох!?..
– Потом мы реинвестируем капитал. И вложим деньги. Офшорные инвестиции. Неплохая идея – открыть офшорную компанию. Но Чикагская Биржа это только место старта. Я бы предложил купить брокерское место на Восточной Финансовой, чтобы не платить за участие в торгах. Позже, мудрым поступком было бы получить контрольный пакет в какой-нибудь небольшой компании. Я проведу анализ. Но с той суммой денег, которой мы располагаем, и при осторожной стратегии на рынке, провал практически исключен.
Я возвращался успокоенный. Какая картина! И никоим образом мое финансовое будущее не может не раскрыться, как парашют.
Я никогда не сумею так обращаться с деньгами, как Стэн. Столько терпения, столько мудрости – и у меня не будет никаких финансовых потрясений.
Какая мудрость – осознавая собственную слабость в этом вопросе, найти старого надежного друга и отдать
Десять
Мы загорали на палубе. Донна и я, вдвоем, на моей спокойной яхте, дрейфующей вместе с течением в трехстах милях севернее Ки Уэст.
– Ни одна женщина в моей жизни не была моей, – рассказывал я ей неспешно, доверительно, – и я не принадлежал ни одной из них. Это для меня очень важно. Я обещаю: никаких посягательств на меня – никакой ревности с моей стороны.
– Это хороший обмен, – сказала она. У нее были короткие черные волосы, карие глаза прикрыты от солнца. Она загорела до цвета покрытого лаком тикового дерева, за годы лета, приобретенного благодаря разводу с далеким севером. – Большинство мужчин не могу понять. Я живу как хочу. Я остаюсь, если я захочу. И я уйду, если не захочу. Это тебя не пугает?
Она передвинула бретельки бикини, чтобы загар был сплошным.
– Пугает? Это меня утешает! Никаких цепей, или канатов, или узлов, никаких дискуссий, никакой скуки. Сердечный подарок: я здесь не потому, что должен быть здесь, или потому, что меня заманили в ловушку, но лишь потому, что мне лучше быть с тобой, чем, где-нибудь еще в мире.
Вода мягко плескалась о борта. Вместо теней по кораблю разбегались яркие солнечные пятна.
– Ты найдешь во мне самого защищающего друга из тех, что были у тебя, – сказал я.
– Защищающего?
– Так как я лелею собственную свободу, я буду лелеять также и твою. Я очень чувствителен. Если вдруг я только коснусь тебя, склоняя к тому, чего тебе скорее не хотелось бы делать, тебе достаточно еле слышно прошептать « нет». Я не выношу вторжения и покушения на личное. Тебе достаточно мне намекнуть, и я буду уже готов, – до того, как ты закончишь свой намек.
Она перекатилась на бок, головой на руку, и открыла глаза.
– Это не похоже на предложение руки и сердца, Ричард.
– Это и не оно.
– Спасибо.
– Ты много получила от этого? – спросил я.
– Чуть-чуть – это слишком много, – сказала она. – Одного замужества достаточно. В моем случае одного замужества вполне хватило. Некоторым людям это нужно, мне – нет.
Я кое-что рассказал ей про брак, к чему я пришел, о счастливых годах, которые могут превращаться в тягостные и мрачные. Я внимательно изучил и те уроки, которые получила она.
Я нарушил хрупкую стеклянную гладь залива рябью. Море было ровным, как теплый лед.
– Какая досада, Донна, что мы не во всем друг с другом согласны.
Мы дрейфовали еще час перед тем, как ветер поймал паруса и яхта рванулась вперед. Через какое-то время мы снова ступили на сушу, уже хорошими знакомыми, крепко обнялись на прощание, пообещав друг другу увидеться на днях.
Так, как было с Донной, было и с другими женщинами в моей жизни. Уважение к отдельности, к личностному, к полной независимости. Вежливые связи от одиночества, они были холодным подобием любовных отношений без любви.