Мост через Бездну
Шрифт:
Не все в этом мире измеряется баллистикой полета пули, – подумалось ему.
Он был прав, только еще не знал, насколько сильна правота его внутренних убеждений.
Гермес. Второй уровень Башни…
Им пришлось преодолеть восемь длинных пролетов гулкой металлической лестницы, прежде чем оба увидели покоробленную, сдвинутую на пол метра дверь, на огнеупорном покрытии которой цедрой россыпью виднелись выщерблины от пуль. Рядом на
Драйв, не подходя к дверям, исследовал характер повреждений и изрек:
– Видишь следы плавления, Анжи?
– Ну?
– Думаю, наш знакомый выбежал через эту дверь на площадку, но из коридора по нему был произведен выстрел плазменной пушки. Дверь деформирована в нашу сторону.
Фрост посмотрел на следы от пуль и спросил:
– Он что стрелять не умел?
В этом вопросе заключалось больше логики, чем могло показаться с первого взгляда. Действительно, импульсная винтовка практически не имеет отдачи, и найти объяснение такому разлету пуль, было непросто.
– Истерика, Фрост. Он стрелял, уже не ничего не соображая от страха.
Анжи лишь покачал головой, боком протиснувшись в проем. Лучи его плечевых фонарей, облизнули стены и перенацелились вглубь открывшегося взгляду коридора.
Метрах в пяти от входа на полу лежал эндоостов киборга. Судя по повреждениям, в него попало с десяток разрывных пуль: на стенах, полу и потолке до сих пор четко просматривались бурые пятна, – плоть человекоподобной машины, которую рвали длинные, пущенные, наугад очереди. Ручной плазмогенератор лежал поодаль, превратившись в обугленную массу, вокруг которой пластиковое покрытие пола застыло крупными пузырями.
– Анвар, Хельга, почему не слышу докладов? – Резко осведомился Фрост, отворачиваясь от останков киборга. Комментировать увиденное не хотелось.
– Мы заканчиваем прочесывание. Пока все чисто. Здесь кто-то вел серьезный бой с машинами, мы насчитали пять человеческих тел и восемь эндоостовов киборгов. Некоторые помещения взорваны, энергоснабжение не работает. На развилке коридоров есть флуоресцирующий указатель направления. На нем написано: «Сектор испытательных лабораторий». Больше ничего заслуживающего внимания мы не встретили.
– Добро, – буркнул Фрост, и вдруг понял, что не имеет понятия, какой приказ следует отдать двум разведгруппам.
– Дрейк, ты слышал? – Скрепя сердце обратился он к Драйву. – Они заканчивают прочесывание. Что дальше?
– Пусть поднимаются на следующий уровень и так, шаг за шагом до самой вершины Башни. Нигде ничего не включать и не трогать.
– Ладно… – Фрост передал приказ, и повернулся к Дрейку, перегородив неширокий коридор.
– Дикс, пора бы тебе объясниться.
– В смысле?
– В прямом. Я, например, прилетел сюда с определенной целью. А ты? Только не говори мне, что решил переквалифицироваться из кибрайкера в археолога, ладно?
Драйв усмехнулся, но потом все же решил не конфликтовать с Фростом.
– Да, ты прав, у меня то же есть цель, но вряд ли она будет тебе понятна.
– А ты попробуй.
– Хорошо. – Драйв посмотрел вглубь коридора и предложил:
– Давай совместим приятное с полезным. Мне нужно осмотреть обнаруженные лаборатории, а по дороге я поделюсь своими планами, идет?
Анджей молча посторонился, освобождая проход.
– Подумай сам, Фрост, мы что тупее Логриан? – Голос Драйва звучал в коммуникаторе шлема с легкой хрипотцой.
– В каком смысле? – Не понял его выпада Анжи.
– В техническом. – Дрейк свернул вправо на развилке коридоров.
– Ну, мы ведь не изобрели ничего подобного лограм. – Резонно с его точки зрения возразил Анджей. – У нас есть, конечно, микрокомпьютеры, но их мощность ничтожно мала по равнению с кристаллами двухголовых.
Дрейк остановился, резко обернувшись к своему компаньону. Свет плечевых фонарей его скафандра на миг ослепил Рогозина.
– Нам не дали их изобрести, понятно?
Анджей опустил светофильтр и недовольно ответил:
– Нет не понятно.
– Подумай сам. – Дикс попробовал толкнуть плечом дверь, но та не поддалась. – Во время Первой Галактической развитие кибернетики намного опередило другие направления науки, и в итоге мы едва не покончили с собой в прямом смысле этого слова. Людей осталось мало, а машин – миллионы.
– И что с того? Все равно машина без человека – это груда железа и электроники… Себе они не нужны. – Пояснил Фрост только что прозвучавшее утверждение. – Даже знаменитые модули «Одиночек», на сколько я знаю, не имеют реальной перспективы развиться до уровня разумного существа. – Анжи, который, не очень-то интересовался историей развития человечества, тем не менее, говорил уверенно даже убежденно. Видимо здесь все же сыграли роль процессы насильственной закачки информации, которую осуществляли переобучающие комплексы криогенной тюрьмы. Часть данных, в основном касающихся вопросов общей эрудиции, так или иначе, просочилась в сознание Фроста.
– Ты преувеличиваешь, Дрейк. – Продолжил он. – Да, я соглашусь: наши предки стояли на грани самоистребления, но разница между нами и машинами как раз и состоит в том, что люди способны возродиться, – выжившие дали бы начало новой цивилизации, а кибернетические монстры остались бы ржаветь на полях битв. Утрирую, конечно, но ты вряд ли сможешь меня опровергнуть.
– А я не собираюсь тебя опровергать. – Дикс понял, что дверь заклинило прочно, и отошел на пару шагов, жестом посоветовав Анджею сделать то же самое. – Галактическая война родила паранойю. – Он коснулся сенсора гашетки, и длинная очередь из импульсной винтовки вышибла участок дверного полотна в районе бездействующего замка. – Наши предки заразились страхом перед машинами и передали его по наследству. Везде, куда ни глянь, – техника будто остановилась в своем развитии. Неужели за целое тысячелетие мы не смогли бы изобрести что-то радикально новое? Я говорю не о мелочах, а о глобальных открытиях.