Москва
Шрифт:
— Бокий!? — с изумлением спросил я.
— Он самый. Руководитель спецотдела ГПУ. Что за отдел такой и чем занимается — лучше не спрашивай. Я понятия не имею. Знаю только, что этот отдел находится в прямом подчинении ЦК и даже наш нарком над ним не властен.
Я присвистнул.
— Вот-вот! — понимающе кивнул Панкратов.
Етишкина жизнь! Это ж надо было так попасть: не зря говорят, что Глеб Иванович послужил прототипом самого Воланда в Булгаковском «Мастере и Маргарите». И, если я оказался у него на пути,
Человек неординарный, с одной стороны — много сделавший для спецслужб, а с другой — натворивший такого беспредела, что волосы дыбом встают.
Его отдел занимался многими вещами: от зомбирования личности до исследования оккультных методов и попытки найти им практическое применение в работе ГПУ, а потом и НКВД. В ход шли любые методы, порой самые гнусные: яды, гипноз, различные методики подавления воли. Он даже на полном серьёзе исследовал телепатию.
Под руководством Бокия должна была состояться миссия в легендарную Шамбалу, которая сорвалась только из-за дороговизны проекта и подковёрных игр внутри ГПУ.
Сковырнуть Бокия удалось с огромным трудом во время чисток, устроенных Ягодой. Тот, конечно, тоже был далеко не подарок, но иногда одно зло уничтожает другое, творя тем самым добро.
Увы, я не нарком внутренних дел, а обычный опер. И этот опер влип что называется, по полной.
Теперь понятно, что произошло с Евстафьевым, почему он сам бросился под поезд. Обычная психологическая установка, сделанная мастером своего дела. Ему позвонили, сказали кодовую фразу, он покончил с собой. Перезванивали же для подстраховки.
Если бы я тогда не снял телефон, сейчас бы мог только догадываться, но теперь я знал. Правда, это то самое знание, которое к протоколу не подошьёшь.
Панкратов, видя, что мне стало не до него, распрощался и вышел. Я растерянно посмотрел ему вслед.
На душе заскребли кошки, до хрена кошек.
Хорошо, что я всё-таки отправил своим телеграмму. Здесь, в Москве, они бы стали моим слабым местом. Вряд ли кто проследит кому и куда я телеграфировал, а даже если узнают — до Рудановска ещё добраться нужно.
Не зря говорят, что история развивается по спирали. Мой конфликт с ГПУ повторился, только на сей раз принял иной масштаб. И теперь будущее не видится мне в радужных красках.
На работе я сидел словно на иголках, ожидая, что в любую секунду со мной что-то произойдёт.
Майоров — не дурак, он понял, что я напал на их след. Его не обманула моя покладистость. Он доложит обо мне своему шефу и тогда…
Вариант номер один: меня уберут. Возможно, но тот тип в сером скорее пытался застрелить Тихонова, а не меня, именно в него он стрелял в первую очередь. Видимо, это на самый крайний случай.
Вариант номер два: договориться со мной. У Майорова это не получилось, так что вряд ли на меня выйдут другие люди.
И,
К тому же против меня играет не просто противник, а по сути чемпион из высшей лиги, интеллектуал. Так что провокация и только она.
На все случаи жизни страховки не найдёшь, соломку не подстелешь.
Остаётся одно — сработать на опережение.
Для такой игры нужны друзья или союзники. Трепалов с парнями, уехали. Вернутся не скоро.
Идти с заявой к Дзержинскому? Начнём хотя бы с того, что Бокий ему напрямую не подчиняется., а затевать ради меня, да ещё пришедшего с пустыми руками, склоку в ЦК… Скорее поверю в существование снежного человека и лохнесское чудовище.
К тому же визит к Феликсу Эдмундовичу сразу активизирует моих недоброжелателей, а мне нужна хотя бы маленькая передышка.
Надо искать союзников, причём не в «конторе», а в родном ведомстве — уголовке. Трепалов в хороших отношениях с нынешним начальником МУРа Николаевым, Максимыч ценит его высоко. Значит, иду к нему, а дальше как кривая вывезет.
Но сначала страховка: я написал два подробных рапорта. Одно на имя Трепалова, второе — Николаеву. Вложил в разные конверты и через посыльного отправил их по почте.
Тот хоть и удивился, но быстро обернулся, принеся мне квитанции и сдачу.
Ещё один рапорт я снова положил в стол Трепалова, а ещё один в наш сейф. Чем больше всяких бумажек, тем лучше.
Была мыслишка отправить «письмецо в конверте» и Феликсу Эдмундовичу, но тут я решил повременить: его могут перехватить люди Бокия. Вероятность, что кто-то в конторе работает на прототип Мессира, велика.
Потом снял трубку и через приёмную смог договориться о встрече с начальником МУРа. Николаев явно удивился моему звонку и тем более странному предложению встретиться не в кабинете, а на улице, но авторитет Трепалова для него что-то значил, поэтому Иван Николаевич пошёл мне навстречу.
После разговора и начатых приготовлений, я был выжат как лимон. Сердце колотилось как птица в клетке.
Итак, я ступил на тропу войну с могущественным противником. Все мосты сожжены, назад дороги нет.
Я пришёл на место встречи с начальником МУР на четверть часа раньше обговоренного срока. Всю дорогу тщательно проверялся, чтобы убедиться, что за мной нет хвоста.
Рандеву было назначено на Тверской, возле кинотеатра «АРС». Он назывался «Первым показательным» и делил помещения с детским театром. Меня это место устраивало поскольку тут всегда было много народа, и, значит, легко затеряться в толпе. Наша встреча не привлечёт ненужного внимания.