Москва – Тбилиси
Шрифт:
Вода доходила до живота, холод сковывал дыхание. Я шел по дну, усеянному речной галькой и плитняком, спотыкаясь, и наконец достиг противоположного берега. Преодолев подъем, я увидел сидящего на корточках Юрку.
– Ва, пришел!
– Пришел.
– Юрка, – он протянул руку.
– Сандро, – ответил я на рукопожатие.
– Готов? – мой новый армянский знакомый, похоже, испытывал меня.
– Готов, – кивнул я, и мы стали подниматься в гору.
От Юрки несло алкоголем, но сил, по-видимому, у него было достаточно. Дорога мне давалась уже с трудом;
– Ты что делаешь, э? – сказал Юрка. – Полезли дальше!
– Дай передохнуть.
– Две минуты, – Юрка поднял указательный палец, как учитель, делающий замечание.
– Ты тоже передохни, – предложил я, уставившись на его рваные ботасы.
– Ауф! Это звучит как приглашение прилечь на тахту.
– Как тебе будет угодно, – пожал я плечами.
– Перерыв окончен, пошли.
– Да дай спокойно посидеть!
– Нас могут засечь пограничники.
Ничего не оставалось, как продолжить путь, но чего мне это стоило! А мой новый армянский знакомый передвигался с оленьей легкостью, время от времени испытующе поглядывая на меня.
– Ну что, идешь?
– Иду, иду…
– Поражаюсь я вам, грузинам.
– Отчего же?
– Вы вечно чем-то недовольны!
– Выходит, будь на моем месте армянин, он весело шагал бы по колено в болоте? – поинтересовался я.
– А я как иду? Ты слышал, чтобы я хоть раз пожаловался?
– Ты, брат, три раза в неделю проходишь этот маршрут, а для меня это первый опыт.
– О каких трех разах ты говоришь? За кого меня принимаешь? Это Хорен уговорил меня, иначе я точно не взялся бы за это дело.
Я понял его возмущение, и мне стало неловко от моей бестактности.
– Постой, может, ты думаешь, что я и деньги беру за услуги?
Он сказал это с таким выражением лица, что, подтверди я его предположение, он непременно передумал бы переводить меня через границу и, возможно, бросил бы меня посреди дороги.
– Ты что, о таком я и не думал, но…
– Что «но»? – допытывался Юрка.
– Света взяла у меня триста долларов и сказала, чтобы с тобой я рассчитался отдельно.
– Что-о? Вот же сука! Никак не откажется от своих подлых привычек.
– Да ладно, забудь, – махнул я рукой.
Граница Армении издали казалась синеющим морским горизонтом. Ноги у меня были ватные, но Юркина решимость и его легкий шаг сами вели меня к намеченной цели.
– Нет, вы, грузины, не перестаете меня удивлять, – опять взялся за свое Юрка.
– И чем же еще мы тебя так удивляем?
– Сколько вы будете терпеть этого Саакашвили?
– А сколько мы его терпим?
– Не знаю, вот уже восемь лет он житья вам не дает.
– А что бы сделали вы, армяне, будь вы на нашем месте? Очень любопытно.
– Что бы мы сделали? В девяносто восьмом, когда они вошли в парламент и начали притеснять народ, мы за один день одиннадцать депутатов предали земле.
– Да вы маньяки, – заметил я.
– А вы – мазохисты.
– Ладно уж,
– Для кого оно чужое? Я что, по-твоему, не грузин, что ли? Да, я армянин по крови, но я – истинный тбилисец.
– Мне сейчас не до споров. Видишь – еле иду. Далеко еще?
– Или эта война с Россией? – продолжал он не слушая меня. – Мы ее начали? Сперва Абхазия, потом Самачабло бомбили, устраивали провокации. Достали, в конце концов… Русских разве что сладкими речами одолеешь – ничем другим. С единорогами, калашниковым и катюшей они Наполеона и Гитлера с землей сравняли.
– Но чеченцы ведь воевали с ними? – устало произнес я.
– А вы что, чеченцы? Или они от этой войны что-то выиграли? Сам подумай.
– Слушай, оставь меня в покое, а? Я еле дышу, так еще ты со своими разговорами!
– Вспомни Руставели, – не унимался мой провожатый. – «Из норы сердечным словом можно вызвать и змею»…
Я ничего не ответил; взмокший от пота, я снова рухнул на землю, превратившуюся в грязное месиво. Он подошел ко мне и присел рядом.
Светало, всепроникающие солнечные лучи постепенно высвечивали все окрестности. Не знаю, на каком расстоянии, в нескольких метрах или километрах, голоса пограничников, глухо, но все-таки до нас доносились.
– Если подумать, хорошо, что у нас, армян, был Маштоц, иначе остались бы вы без алфавита и без Руставели.
– Что-о?
– Что тут удивительного, ты разве не знал, что Маштоц создал ваш алфавит?
– Ты что, приключений на свою голову ищешь?
– Почему?
– Выходит, «Витязя в тигровой шкуре» Руставели написал под диктовку Маштоца?
– Э, Сандро-джан, не горячись! Весь мир знает, что ваш алфавит создали мы.
– В таком случае, чем был занят царь Парнаваз? – взревел я и вскочил на ноги, совершенно позабыв, насколько я был изнурен.
– Ну откуда мне знать!
– Ты, как я погляжу, просто свихнулся на национальной почве, – бросил я с раздражением и снова сел – уже спиной к Юрке.
– Ладно тебе, не обижайся, – Юрка положил мне руку на плечо.
– Может быть, и хинкали готовить вы научили?
– Хинкали – нет, это блюдо пришло из исламских стран.
– Да ладно!
– Мясо, завернутое в тесто, варят и в Азербайджане, и в Иране. Между прочим, больше половины населения Ирана составляют армяне.
– А-а, вот как, значит! В Иране и хинкали ваше национальное блюдо! – я уже почти орал, и Юрка в испуге стал таращиться в разные стороны.
– Что с тобой, Сандро-джан? Чего кричишь? Забыл, где находишься?
– Руки прочь хотя бы от хинкали и Руставели! – прошипел я, хватая Юрку за ворот.
– А ну, отпусти! Ты что себе позволяешь? – Юрка снял с себя мою руку.
А дорога никак не заканчивалась. Словно мы оказались посреди моря на плоту и без весел и не двигались ни вперед, ни назад.
В какой-то момент в глазах у меня потемнело, и я куда-то провалился. Придя в сознание, понял, что вишу, будто мешок, на спине у своего армянского проводника.