Москва никогда
Шрифт:
– Они не считают… Уверены на все сто.
И, немного подумав, добавляет:
– Пожалуй, именно это хуже всего!
Глава 2
Флинт
В неполных двенадцать лет я потерял родителей, при этом чудом выжив в сошедшем с рельсов вагоне. Скоротечный семейный отпуск к южному морю во время летних каникул обернулся трагедией, искалечившей жизни сотен людей.
Те, кто спланировал и осуществил бесчеловечный теракт, решили продемонстрировать «свободолюбивому» миру свое намерение бороться с «кровавым режимом» до победного конца.
Лицемерное мировое сообщество на словах посочувствовало жертвам крушения: «Страшно подумать, двести пятнадцать человек, из них тридцать девять детей!» В глубине же души его симпатии остались на стороне фанатичных убийц. Как же! Ущемление прав и свобод! Диктатура Кремля! Отсутствие демократии! Тотальный контроль над средствами массовой информации! Борьба за свободу и право народов на самоопределение!
В общем, стандартный набор штампов, которым обычно прикрываются любители совать свой нос в чужие дела. Те самые, что, поучая других, не обращают внимания на собственные проблемы.
Мир не изменишь. Каким был, таким и останется. В глазах заграничных псевдодемократов русские – пьяные варвары, по которым давно петля плачет, а они сами – молодцы. Прогрессивное человечество. Ни больше ни меньше – двигатели прогресса.
Черт с ним, сборищем двуличных подонков! Для ребенка не имеет значения кто что о ком думает. И как весь этот поток целенаправленной лжи выглядит в СМИ. Намного страшнее потеря единственных близких людей.
Только что все было в порядке: улыбающаяся мать, веселый отец, сливочное мороженое в хрустящем вафельном стаканчике, залитые солнцем поля за окном и наивная детская вера в то, что так будет всегда.
А в следующую секунду срабатывает дистанционное взрывное устройство, следует резкий толчок, привычная жизнь летит в тартарары и над искореженными, залитыми кровью вагонами витает безликая смерть.
Без понятия, что толкнуло меня выйти из купе в коридор за двадцать секунд до взрыва. Мелькающие поля слева по ходу движения поезда ничем не отличались от тех, что проносились справа. Знаю одно – этот порыв спас мне жизнь. От столкновения вагона с землей купе смяло в гармошку, а меня зашвырнуло так сильно и далеко, что, прежде чем потерять сознание, показалось, будто слетал на луну. По крайней мере, кратковременное чувство невесомости было вполне реальным.
Звезды, невесомость, огненный калейдоскоп боли – все перемешалось до такой степени, что я не выдержал и отключился. А когда, восемь часов спустя, очнулся после наркоза, узнал страшную весть – родителей больше нет.
Казалось бы, куда больше – в один день лишиться родных? Но Судьбе этого показалось мало, и она отняла у меня половину ноги. Никогда прежде я не задумывался, как это здорово – легко и свободно ходить на своих двоих без чьей-либо помощи. И лишь глядя полными слез глазами на забинтованную культю, наконец осознал, что потерял.
Затем были четыре месяца в военном госпитале, полгода реабилитации и дорогостоящий протез – государство предоставляет жертвам террора все самое лучшее. С небольшой поправкой: на
Знай я заранее, чем закончится «плаванье», – вскрыл бы себе вены сразу, не дожидаясь, пока дьявол, заботливо поддерживая под руку, подведет измученную жертву к краю пропасти.
Молодые звереныши по части жестокости дадут фору взрослым. Когда же речь заходит об ущербных калеках, их и без того нездоровая фантазия вообще не знает границ. Вымазанный дерьмом протез – самое невинное развлечение, а выбитые зубы – не самая высокая плата за гордость.
Они дали мне прозвище «Флинт». Так звали попугая безногого Джона Сильвера из романа «Остров сокровищ». На жизнерадостных шутников произвел впечатление одноименный фильм. Книгу, разумеется, никто не читал: долго, хлопотно, да и по большому счету неинтересно.
Когда говорю «они», подразумеваю всех: сильных и слабых, умных и хитрых, расчетливых и наивных. Все без исключения презирали озлобленного нелюдимого калеку, слишком непохожего на них. Не желавшего жить «по понятиям», мало чем отличающимся от порядков, установленных на зоне.
Закон джунглей гласит: «Ты или в стае, или нет», третьего ни дано. Не выбрал сторону – подыхай в одиночку. Никому нет дела, как и когда ты загнешься.
Я умирал семь нескончаемо долгих месяцев. Ровно столько продолжалась моя одиссея в аду, по сравнению с которой трюм рабовладельческого судна – не самое страшное место. В нем, если повезет, можно встретить людей, в аду – нет.
Черпая душевные силы в ненависти, ущербный калека оказался слишком упорным даже для «них». В конечном итоге то, что раньше было «невинной» забавой, превратилось в тотализатор. Старшие начали делать серьезные ставки на то, как долго безногий обрубок продержится в чертовой мясорубке. Именно это меня и доконало.
Жажда наживы не просто ослепляет, она сводит с ума. И уже ни о каких правилах речь не идет. Все упирается в конечный результат. Неважно, что это: деньги, амбиции, власть или женщины. Главное – победа любой ценой. Даже если эта цена – чья-то жизнь.
У каждого человека есть определенный запас сил и прочности. Так вот, затравленный подросток исчерпал его и сломался. «Морж», старый корабль отчаянного пирата Флинта, до бортов полный крови и золота, получив две смертельные пробоины, пошел ко дну вместе со своим капитаном. И погружение в холодную пучину было последним, что я запомнил в том страшном «плаванье».