Московский лабиринт

Кулагин Олег

– Вообще-то, ваш друг прав, – чей-то высокий голос за спиной. – Принцип – это главное.

Я повернулась. Бледный немолодой мужчина с остатками седой шевелюры был серьёзен, как если бы речь не о картах шла, а о главных вопросах мироздания:

– В зависимости от принципов меняется всё. Чем больше новизны в исходных постулатах, тем менее тривиальна выигрышная стратегия. – Он извлёк из кармана потёртый блокнот и шариковую ручку. С надеждой проговорил: – Если вам интересно, я мог бы набросать пару алгоритмов…

Местные

засмеялись. Включая тех, кто дежурили у окон.

Широкоплечий мужик, выделявшийся даже на фоне общей небритости ухоженной чёрной бородой, сплюнул:

– Опять за своё… Решил отыграться на новых людях, да?

Лысый бесхитростно улыбнулся:

– Я же математик. У меня это получается лучше всего…

– Неправда, – сказал юноша, тот, что валялся на матраце. – Помнишь, как снял полицая? Со ста шагов – и прямо в лоб.

– Это случайность, – отмахнулся лысый. – Я даже мог бы рассчитать вероятность…

– Не надо, – хором попросили остальные.

– Как хотите, – слегка огорчённо развёл руками математик. Но блокнот не спрятал. Начал писать мелким убористым почерком. Кажется, всё-таки формулы.

Владелец ухоженной бороды вздохнул:

– Одни учёные кругом… Придумали бы, как нам выбраться? А?… Не дождёшься от вас толку… – Окинул меня внимательным взглядом: – А может, наши герои помогут?

Я промолчала.

– В Подполье всё такие симпатичные?

Здоровый, сильный мужик. И не дурак. Но чем-то он мне не нравится.

– В Подполье – все разные, – ответила спокойно. В конце концов он не виноват, что я не настроена для флирта.

– А может… пока прогуляемся?… – Крепкие зубы обнажились в ухмылке. – Вдвоём?

Вот это уже перебор, мальчик… Впрочем, какой он мальчик… Настоящие мальчики, оставив карты, таращились на меня с робким любопытством. Только Артём разглядывал бородача. В глазах у физика плясали едва заметные чёртики.

– И далеко идти? – прищурилась я ласково.

– Рядом, – ухмыльнулся чернобородый. – Или брезгуешь? Не бойся, я не заразный… А хоть и заразный – один хрен помирать. Давай обрадуемся… Напоследок…

– Уверен, что тебе понравится?

– Точно… – осклабился он, прислоняя «калаш» к стене. – Детка, для меня эти минуты будут сказочными…

– Да?… Обычно мало кому нравится подыхать с отстреленными яйцами.

– Стерва, – дёрнул он головой. Словно боднуть хотел. И отвернулся. – Ничего. Скоро полицаев обслуживать будешь.

– Хватит, Медведь! – выпалил математик, роняя блокнот.

– Шучу я. Юмор такой… Предсмертный.

– Да что ты заладил… И не из такого выпутывались, – вмешался благообразный старичок, до сих пор дремавший с автоматом в обнимку.

– Легко тебе рассуждать, дедуля. Тебе и так на кладбище прогулы ставят…

– Медведь, не надо быть сингулярностью на нашей функции, – поморщился математик. – Заткнись, а? Будь другом.

– Ага, только и хватает ума рот мне затыкать…

Я ведь давно предупреждал. Хорошим это не кончится. Ещё Косому говорил… А Косой только Владика слушал. Вот и заработал пулю…

– А что тебе Влад? – удивился старик. – Мало он тебя прикрывал?

– Владик наш молодец, конечно. Только у него после контузии и лагеря мозги в одну сторону повёрнуты. Он думает, что до сих пор воюет. И нас – заставляет. А война давно кончилась.

– То есть как? – вскинулся один из юношей.

– Вот так. Хорошо или плохо – но кончилась. Ещё три года назад.

– А что же сейчас? – пожевал губами старик.

– Разборки, дедуля. Обыкновенные разборки. Мы бьём полицаев. Они нас бьют…

– Это не война?

– Дураков и на футболе убивают. Умные всегда могут договориться.

– Умные?

– Вот именно. Которые с мозгами, теперь не в Развалинах минуты считают, а на квартирах – пиво пьют. Их небось о зачистке за сутки предупредили…

– Кто? – скривился юноша. – Полицаи?

– А хоть бы и так! Договариваться надо! А не на рожон лезть, как наш Владик! Если бы не дурость – всё могли бы иметь. И квартиры, и заработок нормальный. Вон Гончар – Щукинский рынок держит. И с полицаями – никаких проблем.

– Я и не знал, что ты о карьере бандита мечтаешь, – сухо заметил математик.

– Называй как хочешь, – отмахнулся чернобородый. – Только я знаю, что Гончар умеет выживать. А мы – нет. Потому и сдохнем. Наш Владик всё на Подполье надеялся. А у них свои разборки. И на наши – им начхать. Ведь так, красотка?

– Странно, – вздохнула я.

– Что тебе странно?

– Что ты, с таким-то умом… до сих пор в полиции не служишь.

– Ах, ты, тварь! – он бросился на меня с решительностью бульдозера. Правда, юношам и математику удалось его удержать. – Сука… – процедил, переводя дух. – Да отпустите, не трону я её. Мараться неохота… А вы лучше сами спросите… Спросите у неё – помогут они вам? Видите, молчит! Чёрта лысого… Чёрта… – Он сел на пол у окна. – Ей-богу, этих ненавижу сильнее, чем полицаев… Те хоть честные, по-своему… А эти всё красивыми словами прикрывают. Мы в рванье щеголяем, а они в штатовской экипировочке тусуются. На какие шиши, интересно? Деньги, за всем деньги… А вы, наивные цыплята, понять не хотите… Только деньги…

Я отвернулась.

Так иногда бывает. У здоровых мужиков нервы сдают раньше, чем у хлипких интеллигентов или субтильных юношей. Кем он был до всего, этот Медведь? Пивом торговал? А может, был заурядным работягой. И вполне достойным человеком. К рюмке прикладывался только по праздникам. Получку отдавал жене… Конечно, ругал власть. И прежнюю, наверное, не меньше нынешней… Вероятно, не бедствовал. Жил в своём уютном мирке. И плевать ему было на то, что творилось за этими уютными стенами… Когда однажды стены рухнули, поневоле пришлось взяться за автомат…