Московский лабиринт Минотавра
Шрифт:
Смирнов объяснил где, и Петр Данилович кивнул, вышел, хлопнув дверцей.
– Ну-с… теперь или со щитом, или на щите!
– воскликнул сыщик.
– Если мы с Евой просчитались… ничего страшного. Получится просто еще один сюрприз для прекрасной дамы!
Рябинки
Феодора с момента своего возвращения с Крита существовала в зыбкой, калейдоскопической реальности, где ее мечты преломлялись жизнью, принимая причудливые,
Владимир встретил Феодору в аэропорту, жарко поцеловал, ни о чем не спрашивал. Казалось, он был счастлив снова ее видеть. Всю дорогу муж рассыпался в любезностях, вспоминал их романтическое знакомство, запах и цвет Средиземного моря, тропические пальмы, виноградники на склонах гор, живописные гавани, таверны, где подают молодое вино и мидии, жаренные в оливковом масле. Он словно почувствовал, что супруга может ускользнуть от него, и пытался удержать ее всеми доступными ему средствами.
– Давай отметим годовщину нашей встречи, - предложил он.
– Ты скучаешь в Рябинках. Я хочу устроить для тебя маленький семейный праздник, полный изысканных сюрпризов.
Чтобы раньше времени не возбуждать его подозрений, Феодора согласилась. Петр Данилович не посвятил ее в подробности своего плана улаживания ситуации - когда и что он собирается говорить Владимиру, да она и не стремилась это знать. Пусть отец и сын разбираются между собой.
Феодора еще не успела осознать, какой перелом произошел в ее судьбе. Человек, которому она, как ни ужасно признавать это, желала смерти, вдруг стал ей дороже всего. Уже и богатство не казалось столь привлекательным, если рядом не будет Петра Даниловича. Деньги ради денег - такая перспектива перестала манить Феодору. Она начинала постигать нечто неизмеримо более важное: силу искренних, нерастраченных чувств.
Не испытав любви в юности, Феодора надеялась обрести ее в молодые годы - увы, напрасно. Флирт и сексуальные игры приелись, а любовь так и не пришла. Не осенила она своим благословенным крылом и замужество, на что Феодора втайне надеялась. Присказка «Стерпится - слюбится» не оправдалась. И вот - впервые в жизни очерствевшая душа увядающей хищницы отозвалось робким трепетом на мощный любовный призыв. Зрелый, опытный, мудрый и знающий себе цену мужчина предложил ей не только руку, но и сердце - без всяких интриг и ухищрений с ее стороны. Это оказалось так ново, так волнующе! Словно весна, ворвавшаяся в суровый февраль и растопившая залежалые снега и льды. Любовь, как звезда на небесах обетованных, взошла над Феодорой, озаряя ее святым своим, немеркнущим светом.
Предложение Владимира отпраздновать годовщину знакомства оставило ее равнодушной, даже вызвало легкую досаду. Отмечать-то уже нечего, поздно спохватился муженек.
В Рябинках их встретила Матильда. Охранник приболел, Илья попросил две недели отпуска, поэтому Владимир привез жену сам, сел ради такого случая за руль.
В доме все блестело, в вазах стояли любимые Владимиром крокусы и розы для Феодоры. Домработница хлопотала на кухне, готовила праздничный ужин.
–
– Если хочешь, ляг, отдохни с дороги. Летать так утомительно! Мне еще предстоит одна поездка.
– Куда?
– из вежливости спросила Феодора.
– Секрет, - с видом заговорщика улыбнулся муж.
– Сегодня - день сюрпризов, дорогая! Разве ты забыла?
На самом деле ей это было совсем неинтересно, хотелось поскорее уединиться и вспоминать, вспоминать восхитительный вечер, проведенный с Петром Даниловичем, его слова, выражение лица, ласковые прикосновения. «Неужели я любима, - задавала она себе тревожный и сладкий вопрос.
– Неужели я способна любить? Да… да!»
Феодора отправилась в ванную, приняла душ, вымыла голову. Высушила и уложила волосы, с непривычным ощущением: она не одинока в этом мире, она желанна и дорога, она женщина удивительного, потрясающего человека - господина Корнеева. Могла ли она мечтать? Могла ли она подумать?
Владимир все еще был дома, он подошел к жене с большой коробкой в руках, торжественно открыл ее.
– Помнишь? В таком же ты была тогда, на развалинах Кносского дворца.
В коробке лежал наряд, похожий на одеяние Ариадны, в котором Феодора решилась появиться перед будущим мужем и вручить ему золотой клубок. Ее тронул такой знак внимания.
– Наденешь его сегодня?
– прошептал молодой человек.
– Пусть будет все как тогда. Вернем то неповторимое мгновение и обманем время!
– Хорошо. А гости? Ты приглашал кого-нибудь?
– Тайна, - он, дурачась, прижал палец к сомкнутым губам.
– Больше ни слова! Вечером все увидишь сама. Надеюсь, я сумею поразить твое воображение.
Супруг уехал, Феодора лениво слонялась по гостиной. Ничто не шло ей в голову. Она вынула из коробки платье Ариадны, приложила его к себе, но ничто не встрепенулось в душе, не откликнулось. Звук крадущихся шагов наверху заставил ее похолодеть. Ну, начинается! На Крите она жила в гостинице, было так спокойно, а здесь…
Феодора замерла и прислушалась. Тишина. Ф-фу-у-у… показалось. Как всегда! Нервы. Надо сделать себе крепкого чая с медом, выпить его и пару часов поспать.
Глава 29
Проскуров провел время до встречи в лихорадочном волнении. Не помогали ни приобретенные боевые навыки, ни хваленая выдержка. Правда, следовать указаниям сыщика удавалось легко: Эдуард быстро нашел описанное товарищем место, занял наблюдательную позицию. Он старательно выискивал возможных соглядатаев, но все было чисто.
По бокам дороги тянулись какие-то корпуса, промышленные здания, среди которых попадались старые постройки с заколоченными окнами. Прохожие здесь появлялись редко, торопливо шагали по своим делам - никаких праздношатающихся граждан, гуляк, сбившихся в стайки молодых людей, старичков с собачками, словоохотливых пенсионерок или школьников. Машин было мало, в основном туда и обратно сновали маршрутки, грузовики и мини-фургоны.
Дул ветер. В рваные просветы между облаками выглядывало бледное небо. Мрачные строения с отсыревшими стенами угрюмо взирали на дорогу черными глазницами окон.